Страница 99 из 109
Паракс проснулся через час. В пещере было пусто. Он зевнул, потянулся и подошел к очагу. К счастью, еда исчезла. Он вышел из пещеры, сел в седло и поехал в Три Ручья, чтобы рассказать обо всем Руатайну.
На следующий день тот сам отправился к пещере. Воин прождал несколько часов, но Конн так и не появился. Руатайн понял, что его сын где-то здесь, однако не хочет говорить. Это опечалило его; он, как и Паракс, оставил еду и вернулся домой.
На семнадцатый день, когда Конн свежевал кролика, у входа в пещеру показалась тонкая фигура. Юноша поднял голову и узнал Эриату. Он глубоко вздохнул, хотел было заговорить, но передумал и вернулся к прерванному занятию.
- Ты долго собираешься пробыть здесь? - спросила она.
- Не знаю. Оставь меня в покое.
- И это, по-твоему, покой? Нет, Коннавар, это самоистязание. Ты не первый человек, потерявший возлюбленную, и не последний.
- Ты ничего об этом не знаешь, - тихо проговорил он.
- Тогда расскажи. Расскажи, почему новый князь сидит в пещере, а другие вынуждены исполнять его обязанности. - Эриата зашла в пещеру. Там не было свечей, а огонь давал мало света. Конн был чересчур спокоен - словно сжег в себе все чувства. - Совет проголосовал за тебя. Ты князь. Почему же ты прячешься здесь? Твоя жена мертва, но ты отомстил за нее. - Он оставался таким же бесстрастным, даже слово "прячешься" не покоробило его. Эриата глубоко вздохнула. - Так какова же цель... изгнания?
- У меня нет цели, - ответил Конн, и по щекам заструились слезы. Уйди, оставь меня в покое!
Она выдавила из себя смешок и вложила в него все презрение, какое смогла.
- Не думала, что увижу такое. Великий Коннавар превратился в сопляка. Плачет, как ребенок.
Он неожиданно разозлился и шагнул к ней. - Убирайся! - прошипел Конн, хватая ее за плечи и толкая в сторону выхода. Она тяжело упала на пол, закричав скорее от неожиданности, чем от боли. Юноша не обратил на нее внимания и возвратился к огню.
Эриата села, потирая руку.
- Никуда я не пойду!
- Как хочешь.
Она была рада, что сумела нарушить его душевное равновесие. Оставалось заставить его говорить.
- Я хочу понять, - мягко промолвила она, подходя к нему и садясь рядом. - Расскажи, почему ты пришел сюда. Расскажи, я уйду, и ты пребудешь в мире.
Сначала она думала, что он не слушает ее - Конн продолжал свежевать кролика. Закончив, он отложил мясо в сторону и заговорил почти шепотом:
- Меня предупреждали, что я должен держать все свои обещания. Предупреждали. А я слишком легко отнесся к словам сидов. Почему бы и нет? Ведь я - Коннавар. - Он произнес последнее слово почти с отвращением. Коннавар хозяин своего слова. - Юноша снова помолчал, глядя в огонь. - Я сказал Таэ, что мы поедем кататься. И обещал вернуться к полудню, но нарушил обещание, и она поехала с Руатайном. Поехала навстречу своей смерти. А почему я опоздал? Я был с женщиной. Мы спаривались, как псы во время случки.
- И что ты хочешь от меня услышать? Что ты не совершенен? Ха! Как будто такой зверь существует! Ты нарушил маленькое обещание, а последствия были ужасны. Да, друг мой, все это правда. И ты будешь помнить о нарушенном обещании всю жизнь. И сердце будет еще долго болеть. Быть может, всегда. Но мы все живем с нашей болью. Помню, ты сказал мне, что никогда не будешь трусом, как твой отец. Теперь подумай вот о чем: как можно назвать человека, который совершает ошибку, а потом бежит от ответственности? Как-то ты сказал мне, что однажды армия Каменного Города придет в наши земли, и ее необходимо остановить. Что, они раздумали приходить или тебя больше не волнует судьба твоего народа?
- Волнует.
- Тогда что ты здесь делаешь?
- Пытаюсь разобраться в собственной жизни. Ты помогла мне однажды, когда я оставил детей умирать. Я поверил твоим словам. Быть может, потому что мне нужно было в это верить. Теперь же все иначе... Таэ была прекрасна, ей бы еще жить да жить. Она была моей половиной. Я понял это при первой встрече, но я сижу здесь не от жалости к себе. Меня преследует раскаяние. Оно сжирает мою душу, потому что я не могу изменить случившееся. Я не могу ничего исправить.
- Не можешь. Она умерла, и дух ее отлетел. Конн бросил на нее взгляд.
- Ты думаешь, дело только в Таэ? Ты знаешь, что случилось в Сияющей Воде?
- Ты убил виновных. Все знают об этом.
- Ах, Эриата, если бы это было правдой!.. Зачем ты пришла сюда? Только честно.
- Ко мне пришла твоя мать. Она думает, что ты и я... - Эриата вздохнула, потом робко улыбнулась. - Она думает, что между нами особая связь.
- Это так, - подтвердил Конн. - Ты один из моих лучших друзей. Но даже тебе мне тяжело открыть правду. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.
- Думаю, тебе все же лучше рассказать все.
- Я сжег деревню. Хуже того. Я почти не помню, что со мной было, когда я подъехал к дому Князя-Рыбака. Ярость и боль потери лишили меня разума. Я вошел в дом и убил князя и его сыновей. Все начало гореть. Я не помню почему. Но уходя, я взял светильник и поджег ближайшие дома. В голове у меня шумело, а вокруг бегали вопящие люди. Я начал разить их мечом. Я убил их, Эриата. После рассвета я прошел через сожженную деревню и увидел тела. Двое мертвых детей. И женщины.
- Ты убивал женщин и детей? - выдохнула Эриата. - Конн, это же самое настоящее злодейство.
- Я знаю. - Он отвернулся. - Поэтому отправился сюда, чтобы подумать. Да, это было злодеяние, но, хоть это меня и не оправдывает, я ничего не понимал. Когда я увидел тела, мне показалось, что сердце разорвалось на части. Если бы можно было вернуть их - пусть ценой собственной жизни, - я сделал бы это, не задумываясь.
- Но ты не можешь, - холодно заметила Эриата. - И никто не может. Ты запятнал свою душу кровью. И убитые будут преследовать тебя до самой смерти. Я думала, что ты понял что-то, сражаясь с кердинами; например, что ненависть рождает только зло. И надеюсь, ради всех нас, что на этот раз ты хорошенько усвоил урок.
- Да. Он запечатлен в моем сердце. - Конн посмотрел ей в глаза и прочел в них ужас. - Мы по-прежнему друзья, или ты отвернешься от меня?
- Не буду лгать тебе, я думала, что ты сильнее. Я всегда знала, что в твоей душе много жестокости, хотя полагала - как наивная дурочка, - что ты ее контролируешь.