Страница 82 из 109
Пребывание в Семи Ивах заканчивалось неожиданностью.
- Значит, сегодня ты уезжаешь? - спросила Лизона.
- Как только вернется Паракс, госпожа моя.
- Пусть боги даруют тебе спокойный путь домой.
Конн снова поклонился и вышел на улицу. Таэ ни разу не взглянула на него, и он с трудом сдерживал ярость. Настроение нисколько не улучшило отсутствие Паракса, который выехал с утра пораньше, чтобы поискать следы лошади с выщербленным копытом. Он пытался проследить ее от берега, но след затоптал скот, а земля давно высохла. Конн понимал, как должна неудача расстроить опытного следопыта, но это не имело значения. Ему хотелось побыстрее уехать.
К полудню нетерпение победило, и он попросил толстую домохозяйку, Дару, передать Параксу, что его друг отправился на восток и пусть тот следует за ним. Таэ и не подумала прийти и попрощаться, и это стало последней каплей. Конн безуспешно пытался выкинуть ее из головы и надеялся, что за пределами Семи Ив сделать это будет проще, но уже через час, остановившись в леске, откуда виднелся далекий городок, он думал об их последней встрече. Может быть, он чем-нибудь оскорбил ее?
Дул холодный и свежий ветер, и Конн заскучал. Где, Таранис его побери, Паракс?
По полуденному небу плыли грозовые тучи, неся с собой тьму и сырость. Огонь отбрасывал тени на широкий ствол старого дуба. Конн моргнул. В неверном свете показалось, что кора течет и меняется.
Потом на дереве проявилось лицо старика с длинной развевающейся бородой и торчащими бровями.
- Ты не пребываешь в мире с собой, Коннавар, - сказал глубокий замогильный голос.
Конн немедленно узнал Тагду, Лесного Старца, самого могущественного из сидов. Ему нечего было бояться - ведь тот спас его в землях кердинов и подарил первый нож. И все же сердце Конна забилось вдвое чаще, и очень захотелось убежать.
Дерево снова дрогнуло, и сначала от него отделилась деревянная рука, потом нога. С ворчанием из ствола вышла фигура. У Тагды была борода из лишайника, плащ из плюща, а штаны и рубаха из коры и желудей. Лицо его было как кора молодого дуба, а глаза подобны весенней листве. Он остановился у костра и потянулся.
- Некогда это тоже были леса сидов, - сообщил Тагда. - Весь мир принадлежал сидам. Мы давали ему жизнь, а он нам. Потом пришли люди. Из многих лесов навеки исчезла магия. Только дубы помнят о прошлом. У дуба долгая память, дитя. Куда ты идешь, Меч Бури?
- Домой.
- Домой, - сказал низкий голос, словно пробуя слово на вкус. - Мне всегда нравилось, как это звучит. В слове "дом" заключено странное волшебство. Ты сам почувствовал это, когда стоял на поле битвы и вспоминал Каэр Друаг. Дома можно найти покой душе. - Сид молча постоял, а ветер играл листвой его плаща. - Ты чувствуешь, что несет ветер, Коннавар?
- Что?
- Сосредоточься. Дай своему носу понюхать воздух. Конн глубоко вздохнул. Он чувствовал запах леса - мокрой коры, прелых листьев, и ничего больше, но когда юноша уже открыл было рот, чтобы спросить Тагду, что он должен почувствовать, ветер принес запах моря и водорослей на берегу. Он почти слышал крики чаек, скрип дерева и хлопанье парусов. Это казалось странным.
- Мы далеко от моря, - заметил он.
- Человек никогда не бывает далеко от моря, - ответил Тагда. - Где твоя возлюбленная?
- У меня нет возлюбленной, - удивился Конн.
- Загляни в свое сердце. Любовь - одна из удивительных способностей твоего кровожадного народа, Коннавар. Она приходит и не исчезает за несколько ударов сердца. Любовь живет. И снова я спрошу - где твоя возлюбленная.
- В Семи Ивах, - проговорил юноша. - Она даже не попрощалась со мной.
- Странно, что человек находит в себе силы сразиться с медведем, столкнуться с целой армией, но не решается попросить свою возлюбленную обойти с ним вокруг дерева.
- Я бы попросил, подай она хоть один знак, что предложение мое будет принято.
Тагда расхохотался.
- Сколько знаков тебе надо?
- Ты что, пришел мучить меня? - спросил Конн, разъяряясь.
- Вовсе нет, - ответил сид. - У меня довольно дел, чтобы развлекаться такими пустяками. Просто я наблюдал за тобой с тех пор, как ты ребенком вошел в наш лес, призывая мое имя. Насколько я помню, ты хотел, чтобы я помог твоим родителям.
- Да, но ты этого не сделал.
- Кто тебе сказал такое? Разве они не вместе? И не любят друг друга больше прежнего? Вы, люди, так нетерпеливы. Должно быть, это естественно для народа, живущего так мало. - Ветер снова принялся играть его плащом, шуршать листьями.
- Зачем ты ко мне пришел? - спросил Конн.
- Насколько я помню, это ты пришел ко мне. Оставил свою возлюбленную в Семи Ивах и приехал в это укромное место, к моему дубу. Твое сердце привело тебя сюда, Коннавар. Оно чувствовало, что здесь я. Мы связаны с тех пор, как ты освободил олененка. Вопрос в том, почему сердце привело тебя сюда? Чего ты ищешь?
- Я и сам не знал, что ищу чего-нибудь.
- Может быть, это потому, что ты до сих пор злишься на Таэ. Гнев бывает полезен, но куда чаще он скрывает от нас правду. Какой вопрос мучил тебя последние несколько дней?
- Я думал, зачем причаливала к берегу ладья и с кем встречались люди, приплывшие на ней. И зачем?
- И какие ответы ты нашел?
- Никаких. Морские Волки нападают ради добычи, которую смогут увезти на кораблях. Золото и серебро. Иногда женщины. А в Семи Ивах мало золота.
- Но там есть великая ценность, - заметил Тагда.
- Не понимаю.
- Кто самый богатый князь среди риганте?
- Мой господин. Ему принадлежат три шахты - две серебряных, одна золотая.
- И что, как ты думаешь, он ценит больше всего?
- Откуда я знаю?
- Подумай.
- Ты не можешь просто сказать?
- Дуб зовет меня, - проговорил Тагда. Он тяжело развернулся, подошел к дереву и снова слился с ним. Перед тем как исчезнуть совсем, раздался голос.
- Приходи в Зачарованный лес в ночь Самайна. Мы поговорим еще.
Конн сидел у огня, перебирая в голове разговор. Морские Волки. Золото. Добыча. Истинный смысл беседы ускользал от него и не давал ему расслабиться. Потом он услышал стук копыт. Поднявшись, юноша увидел Паракса и окликнул его. Старик подъехал к нему и соскользнул с лошади.