Страница 22 из 109
Он ни с кем не говорил о своих мучениях и старался жить, как всегда. Из его жизни ушла радость, и почти все в Трех Ручьях скоро заметили, что Руатайн сильно изменился. Куда девался грубоватый юмор, веселый нрав? Он стал беспокойным человеком, неприветливым и нетерпеливым.
Весной он вместе с пятью другими мужчинами отправился отражать набег паннонов. В последовавшей короткой схватке Руатайн зарубил двоих. В таких набегах обычно никого не убивали. Часто брали в плен и потом отпускали за небольшой выкуп. Когда люди все же погибали, обычно причиной тому были фатальные случайности - неловкое падение с лошади или бегущий в панике скот, сметающий все на своем пути. А в тот день Руатайн бросился к паннонам, размахивая железным мечом. Двое немедленно пали мертвыми, остальные побросали оружие.
Руатайн двинулся к пленникам, и глаза его горели боевой яростью. Арбонакаст заступил господину дорогу.
- Думаю, все уже кончено, - сказал он.
На мгновение всем риганте показалось, что воин сейчас ударит мечом своего, но Руатайн развернул лошадь и поехал в Три Ручья.
Он часто думал о тех двух убитых. Оба были совсем молоды и отправились в первый набег. Ни один из них не ждал, что умрет. Руатайн остро чувствовал свою вину. Он мог - и должен был - сбить их на землю ударами плашмя. Воин думал о них и сейчас, возвращаясь домой. Расседлав коня, он пустил его пастись.
В этот момент раздался стук копыт. Обернувшись, Руатайн увидел, как по восточному мосту скачет всадник, еще один пастух, Каста, сын Арбона. Он должен был собирать скот в южных холмах.
- Что такое, парень? - спросил Руатайн.
- Медведь-людоед, мой господин, напал на трех детей около поселения норвинов. Двоих убил, третьего унес. Его будто бы ранили, однако он ушел от охотников в западном направлении.
- Они загнали его в наши земли и побоялись преследовать дальше?
- Похоже, так, господин. Говорят, что медведь большой - такого огромного они еще не видели. .
- Где его ранили?
- В шести милях от водопада Ригуан.
Руатайна охватил страх - мальчики отправились туда купаться.
- Собери людей. Принесите копья и веревки. Бросившись в дом, он взял железный меч и охотничье копье.
ГЛАВА 5
Несмотря на холод, Риамфаде не хотелось вылезать из воды. Он знал, что плавает последний раз в году. Уже приближалась зима, в холмах падал первый снег. Юноша поплавал на спине, затем перевернулся и принялся наблюдать, как лучи солнца сверкают в струях водопада. Справа от него появилась радуга, и Риамфада, зачарованный, принялся смотреть на нее с восхищением. Затем рваное облако закрыло солнце, и радуга исчезла. Ах, если бы я только мог создавать такие цвета, подумал он.
Где-то вверху раздался крик Гованнана. Взглянув в его сторону, юноша увидел, как сын кузнеца прыгает в воду со скалы. Потом он вынырнул, приглаживая длинные волосы, и поплыл к Риамфаде.
- Ну что, накупался, маленькая рыбка?
- Еще чуть-чуть, - ответил его друг.
- У тебя губы посинели. Думаю, самое время вытереться. Гованнан бросил взгляд на берег, где Коннавар и Браэфар разожгли небольшой костер. Другие ребята сели вокруг него. Риамфада с разочарованием увидел среди них Галаниса и его брата. Они всегда пялились на него, и разговор неизбежно обращался к его увечным ногам. Это семейство появилось в деревне недавно, когда их отец приехал с юга работать на Руатайна.
Риамфада неохотно повернул к берегу; Гованнан плыл рядом. Когда они доплыли, сын кузнеца вытащил его и отнес к огню, вытер ему ноги и обернул теплым плащом.
- Будет холодная зима, - заметил Конн.
- И длинная, - грустно согласился Риамфада.
Гованнан вытерся, оделся и принялся пускать по воде "блинчики". Коннавар подошел к нему с камнями в руке. Немедленно началось соревнование - кто кинет дальше. Браэфар сел рядом с Риамфадой.
- Ну вот, - сказал он, - опять. Они соревнуются во всем. Увечного юношу пробрала дрожь, и Крыло помог ему одеться и подкинул дров в костер.
- Может, тебя заколдовали? - предположил Галанис. Он был высоким худым рыжеволосым юношей с рябым лицом.
- Заколдовали? О чем ты? - спросил Риамфада с тяжелым сердцем.
- Мы с братьями думали, уж не сиды ли наложили на тебя проклятие.
Два других молодых человека, Барис и Гетенан, тоже смотрели на калеку.
- Не думаю, чтобы кто-то меня проклинал, - неохотно ответил тот. - В год, когда я родился, было много увечных детей. Все они умерли. Ворна говорит, что их матерей одолела болезнь.
- Лично я бы лучше умер, чем был калекой.
- Заткнись, Барис, - набросился на него Браэфар. - Какие глупости ты говоришь!
- Но это правда, - ответил Барис, краснея.
- Это правда для тебя, - сказал Риамфада. - Ты всю жизнь ходил и бегал. Для тебя потеря ног была бы ужасной трагедией. А я никогда не пользовался ими и привык быть таким.
- Что за сюрприз ты нам обещал? - спросил Браэфар, желая сменить тему.
Риамфада улыбнулся и окликнул Конна и Гованнана. Юноши оставили свое соревнование и подошли к костру.
- У меня камень подпрыгнул семь раз, - сообщил Ван. - На два раза больше, чем у него.
- Ты нашел камень лучше, - проворчал Коннавар.
Когда они уселись, Риамфада отвязал поясной мешочек и положил его на колени.
- У меня есть подарки для вас троих, - сказал он. - Вы были очень добры ко мне, и я захотел отблагодарить вас. Надеюсь, вы не обидитесь.
Он развязал последний узелок и раскрыл мешочек. Оттуда вытащил застежку для плаща из сверкающей бронзы и протянул ее Гованнану. Она была в форме оленя в прыжке и украшена серебряными завитками.
- Какая красота, - проговорил Ван. - Никогда не видел такой чудесной вещи.
Риамфада вынул из мешочка вторую брошь - маленький плетеный щит, сделанный из серебряных проволочек. И наконец, он вручил подарок Конну: бронзовый олененок запутался в серебряных терниях на полоске яркого золота.
- Не знаю, что и сказать, - произнес Конн.
- Тогда я скажу за тебя, братец, - вмешался Браэфар. - Спасибо, маленькая рыбка. Это чудесные подарки.
- А нам ничего? - спросил Галанис. - Не знал, что за ношение калек полагаются такие славные вещицы.
- Думай, что говоришь, - оборвал его Гованнан. - Или будешь собирать собственные зубы.