Страница 10 из 109
Брат улыбнулся ему.
- Вставай, видящий сны! Не то завтрак съедят без тебя. Оставшись один, удивленный Конн натянул штаны и взял тунику. Когда он поднял ее, на пол упал клинок. Но это был не тот бронзовый нож с деревянной ручкой, который он взял в лес. Первые лучи рассвета упали на серебряное лезвие и резную рукоять из оленьего рога. Гарда блестела золотом, а навершие украшал круглый черный камень с серебряной руной. Такого красивого кинжала мальчик еще не видел. Пальцы его невольно обхватили рукоять, она подходила к ним идеально. Завернув сокровище в тряпицу, Конн вышел из дома и бросился к Бануину. Тот еще спал, и мальчик разбудил его. Купец зевнул и откинул одеяло.
- Я не фермер и обычно не встаю так рано.
- Это важно, - объяснил Конн, протягивая торговцу чашу с водой.
Тот сел в постели и отпил глоток.
- Рассказывай.
Мальчик поведал ему о своем приключении в лесу, об освобождении олененка и возвращении домой, потом о том, как нашел кинжал. Бануин слушал молча с уставшим видом. Выражение его лица изменилось, когда Конн развернул тряпицу. Торговец благоговейно взял кинжал в руки, затем вылез из кровати и подошел к окну, чтобы рассмотреть сокровище на свету.
- Потрясающе, - прошептал он, - металл мне неизвестен... Не серебро, не железо... А камень в рукояти...
- Это оружие сидов, - сказал Конн. - Их дар мне.
- Я бы мог продать это за сотню... нет, пять сотен серебряных монет.
- Я не хочу его продавать.
- Тогда зачем ты принес его мне?
- Я не могу никому рассказать, что ходил в Зачарованный лес. Это запрещено, а маме лгать не могу. Я думал, ты мне дашь совет.
- Рукоять подходит к моей ладони, - проговорил Бануин. - Как будто его сделали для меня.
- Мне тоже.
- Не может быть, парень. Моя рука куда больше твоей. - Он протянул кинжал Конну.
- Смотри! - Мальчик поднял оружие.
Рука его полностью закрывала рукоять, золотая гарда приходилась под большой палец, а навершие касалось ребра ладони.
Бануин медленно взял клинок. Рукоять, казалось, выросла в его руке.
- Это волшебное оружие, - потрясение сказал он. - Никогда такого не видел.
- Что мне делать?
- Ты мне веришь? - ответил вопросом на вопрос Иноземец.
- Конечно. Ты мой друг.
- Тогда отдай кинжал мне.
- Отдать... Я не понимаю. Он мой!
- Ты попросил меня о помощи, Конн, - сказал Бануин. - Если веришь мне, сделай, как я прошу.
Мальчик помолчал, а потом произнес:
- Ладно. Я даю тебе нож.
- Теперь он мой?
- Да. Твой. Но я все еще не понимаю.
Бануин, не выпуская клинка из рук, жестом поманил Конна за собой, и они пришли в комнату с очагом. Торговец поворошил вчерашние угли длинной палкой, раздул их и добавил растопки. Когда огонь разгорелся, он повесил над ним медный котелок.
- Люблю начинать день с травного отвара. Что-нибудь теплое и сладкое. Лично я предпочитаю цветки бузины с медом. Хочешь?
- Да, спасибо, - ответил Конн.
Мальчик не мог отвести взгляд от кинжала. Бануин был его другом, но, кроме того, купцом, знающим счет деньгам. Когда вода закипела, торговец наполнил отваром две чашки и принес их на стол. Положив нож на полированное дерево, Иноземец отпил напиток.
- Ты сделал для меня немало, Коннавар, - серьезно сказал он. - В обычае моего народа награждать тех, кто нам помогает. Поэтому я хочу сделать тебе подарок. Я.подарю тебе этот нож. Он очень хорош, и многие спросят, откуда ты его взял. Ты ответишь - и это будет правдой, - что его подарил тебе Бануин Иноземец. Это решает твою проблему?
- Да, конечно. Спасибо, Бануин, - широко улыбнулся Конн.
- Нет, тебе спасибо - за доверие. Только позволь предупредить тебя: никогда не доверяй людям настолько. У каждого человека есть своя цена, и клянусь душой, я был очень близок, чтобы узнать себе цену.
Бануин Иноземец провел караван из шестнадцати лошадей по узкой тропе к парому. Неглубокая рана на плече все еще сочилась кровью, даже через пропитанную вином и медом повязку, и все же у него было хорошее настроение. На горизонте виднелись острые пики Друагских гор, стоящих на страже земель риганте. Почти дома. Он улыбнулся. Его первой родиной был Каменный город, раскинувшийся на пяти холмах в Тургони, за восемнадцать сотен миль отсюда. Почти всю свою жизнь он считал, что там живет его сердце. Теперь все изменилось. Душа его навек привязалась к Друагским горам. Он любил их так сильно, что даже сам удивлялся. Бануин провел шестнадцать лет среди племен кельтонов: риганте, норвинов, гатов, остров, паннонов и кердинов. И многих других. Он восхищался ими и простотой их жизни. Стоило ему задуматься о своем народе, как мороз пробегал по коже. Бануин знал: однажды они придут сюда со своими армиями и каменными дорогами, победят этих людей и навсегда изменят их жизнь. Так же как они поступили с племенами, живущими за морем.
Иноземец думал о Коннаваре одновременно с любовью и печалью. С тех пор как мальчик прибежал к нему с кинжалом сидов, прошло пять лет. Конн становился мужчиной, уверенным в том, что он - часть народа, который пребудет вечно. Сколько же ему, пятнадцать, шестнадцать?
За морем Бануин видел завершение великого сражения, когда тысячи тел молодых кельтонов - таких, как Коннавар и Руатайн, - сбрасывали в огромные ямы. Многие были захвачены в плен и проданы в рабство, а их вождей прибили за руки и за ноги к жертвенным столбам, чтобы они медленно умирали у обочин дороги, глядя, как их народ уходит в небытие.
Бануина спросили, не хочет ли он принять участие в организации торговли рабами, и он отказался, хотя на этом мог хорошо заработать.
"Как долго они еще не придут сюда, - думал он, - лет пять, десять? Не больше".
Спустившись с холма, Бануин подвел лошадей к переправе и спешился. На столбе висел старый медный щит, а возле него лежал деревянный молоток. Бануин дважды ударил в щит, и звук поплыл над водой. Из хижины на другом берегу вышли два человека, и первый из них приветствовал торговца. Бануин помахал в ответ.
Паром медленно переплыл реку. Причалив, старый Каласайн открыл воротца, перекинув их как трап на причал, затем, проворно спрыгнув на берег, одарил приезжего беззубой улыбкой.
- Все еще жив, Иноземец? Должно быть, ты родился под счастливой звездой.