Страница 95 из 133
– Публий, – приветствует его генерал.
– Ваше Превосходство, – кивает военврач и жестом предлагает войти в комнату. Не дохожу трех шагов до двери и чувствую удар, как разряд тока. До дрожи в пальцах и нехватки воздуха. Нет! Не надо, прошу. Даже нырять в капитана не нужно, я чувствую её и так. Зеленая привязка похоти, еще слабая, как паутинка, но уже льнет ко мне чумазым блохастым котенком. Нельзя прикасаться к капитану! Тогда, быть может, привязка не закрепится, а потом истает сама собой.
– Публий, это Дэлия, – представляет меня Наилий. Порываюсь спрятать руку за спину, но медик и не думает о поцелуе вежливости. Только холодно кивает:
– Дарисса.
Несуществующие боги, прошу, пусть он не сочтет привлекательной, и не будет накачивать привязку. Я же страшная, маленькая, плоскогрудая. Испытайте ко мне отвращение, капитан, пожалуйста! Вы не в курсе, а я знаю, что связь всегда обоюдна. Нельзя мне испытывать к вам влечение, как к мужчине! У меня Наилий есть!
– Капитан Назо, – приветствую и слышу, как дрожит голос. Немедленно опускаю глаза и вхожу в кабинет. Тут же вздрагиваю, видя кушетку, стеклянный шкаф с медикаментами, раковину с вечным диспенсером антисептического мыла над ней и кресло-трансформер. Хоть зубы лечи, хоть гинекологу сокровенное показывай.
– Наилий, сначала с тобой, садись на стул, закатывай рукав, – приказывает военврач и берет с подноса на столе инъекционный пистолет.
Генерал подчиняется, расстегивая молнию на рукаве комбинезона и манжет рубашки. Медик делает укол и говорит:
– Ты больше не стерилен, учти это.
– А сразу нельзя было снять, когда командировка отменилась? – мрачно спрашивает генерал.
– Наилий, временная стерилизация – не рубашка. Надел, снял. Ставил на семь дней, через семь дней и снимаю. Подожди, еще не всё.
– Что это? – шипит генерал, с подозрением косясь на вторую ампулу в пистолете.
– С каких пор тебе любопытно? Поддерживающий комплекс.
– Рано еще.
– Тебе в самый раз. На износ живешь. Перепираться дальше будем или я закончу?
Наилий смотрит на него через прищур, но кивает и позволяет сделать второй укол. Я уже понимаю, что подобный тон в разговоре с собой генерал позволяет только ближнему кругу. На кого он не смотрит свысока и чьим мнением дорожит. Тем более мне не нужна привязка к капитану. Публий оборачивается и говорит:
– Садитесь на кушетку, дарисса, и рассказывайте. Я правильно понял, что из-за вас Наилий не спал прошлой ночью?
Звучит как обвинение, и хмурая складка у бровей капитана соответствующая. Выполняю указание, усаживаясь на дальний от медика край кушетки. Так будет надежнее, и раздражение Публия нам с ним в помощь. Врач, пациентка и не больше.
– Мне приснился кошмарный сон. Его Превосходство разбудил и сказал, что я задыхалась.
Короткий рассказ, под конец которого я краснею. Кого еще мог разбудить ночью генерал? Только любовницу. Призналась в двух словах, хотя, думаю, капитан догадался намного раньше.
– Раньше с вами такое бывало?
Показательный вопрос. По нему легко можно сделать вывод, что мою историю болезни Публий не читал. Либо читал, но теперь собирает полный анамнез с самого начала. Проклятье, не хочу я рассказывать обо всем в присутствии Наилия. Придется дозировать информацию.
– Да, только не задыхалась.
Капитан кивает и достает из ящика стола фонендоскоп. Архаичный инструмент медиков, позволяющий выслушивать хрипы в легких. В современном и напичканном техникой кабинете он выглядит странно. Но еще удивительнее фонендоскоп смотрится поверх военного комбинезона. Врач вешает его на шею и подходит к кушетке.
– Раздевайтесь до пояса, дарисса.
Скоро начну ругаться, как Марк. Дивизиями, гранатами и торпедами. Раздеваться в мои планы не входило никак. Комкаю в руках край свитера и отрицательно качаю головой.
– Нет.
Жду, что Публий рассердится, но он выдерживает паузу и спокойно отвечает:
– Я врач, меня не надо стесняться.
Привязку не надо провоцировать. Готова поклясться, что на осмотр к капитану приходили великолепные, умопомрачительные красавицы и мне его нечем удивить, но сейчас особый случай. Смотрю на сжатые кулаки, качая головой. Военврач медленно выдыхает сквозь зубы и резко разворачивается к генералу.
– Наилий, выйди!