Страница 62 из 133
Не даю договорить, впиваясь поцелуем. Не надо извиняться.
– Согрелся?
– Да, – говорит Наилий и снова целует ненасытно и жадно, – жаль, здесь нельзя долго. У тебя голова может закружиться с непривычки. Пойдем в бассейн поплаваем?
– Я не умею плавать, – смущенно признаюсь в ответ.
Наилий долго на меня смотрит. Сначала хмурится с недоверием, а потом округляет от удивления глаза.
– Ты родилась на равнине на берегу полноводного Тарса и не умеешь плавать?
Отрицательно мотаю головой.
– Некогда было. Все детство мама таскала с собой на работу, вечером домой и сразу спать. Каждый день. А потом я в больницу попала…
– Кошмар, – вздыхает генерал и спускается вместе со мной с возвышения, – всегда завидовал равнинным. В горную реку зайти невозможно, не то что искупаться.
После раскаленной комнаты прохлада от бассейна особенно приятна. Иду к нему и успеваю заметить, что ногам стало значительно легче. Помогает терма, жаль, что сюда нельзя вернуться завтра, после того, как я спущусь по тысяче ступенек вниз к мосту. Наилий садится на борт бассейна и ныряет в прозрачную воду. Не показывается из неё так долго, что я пугаюсь. Но потом все-таки выныривает и опирается на борт, роняя голову на сложенные руки.
– Разогрелся и расслабился, – устало говорит генерал, – ушла сила. Не выйдет поплавать. Иди ко мне. Не бойся, я стою на дне.
А глаза блестят по-прежнему, и улыбается он довольно. На контрасте вода кажется прохладной, но быстро теплеет, даря облегчение. Встаю на дно, а Наилий обнимает и притягивает к себе. Вода качает на волнах и тихо плещется. Кружевной узор из бликов на потолке завораживает, а близость тела генерала снова кружит голову.
– Ты же не думаешь, что я оставлю тебя неудовлетворенной? – спрашивает он.
Слышала когда-то, что мужчинам тяжело во второй раз подряд. Время нужно, чтобы отдохнуть и восстановиться. А еще рассказ мастера про гормоны не давал покоя. Не хочу, чтобы моя страсть причиняла вред.
– Разве ты не устал?
Наилий смеется и обнимает крепче. В воде все чувствуется иначе. Любая ласка, как через плотную одежду. И в бассейне я еще легче. Почти уплываю, когда Наилий подхватывает под бедра и просит обнять его ногами.
– В вечной молодости не так много плюсов, – говорит он, убирая мои мокрые волосы с плеч. – И один из самых приятных – неутомимость.
Не чувствую пока, но догадываюсь, что генерал снова заводится. По тому, какими долгими и тягучими становятся поцелуи. Он наматывает мои волосы на кулак и выжимает воду каплями на спину. Прохладная влага течет между лопаток, рождая легкую дрожь. Наилий тянет волосы вниз, заставляя запрокинуть голову, и слегка покусывает шею. Держусь за него из всех сил, сдавливаю ногами так, чтобы трудно стало дышать. Низ живота сводит от предвкушения. Закрываю глаза и выгибаюсь навстречу. Позволяю делать с собой все, что захочет. Грудь саднит от поцелуев-укусов. Наилий рисует пальцами узоры на моих бедрах. Дышит все чаще и не выдерживает первым.
Просовывает руку между нами, и я встречаю его стоном. Вода гасит движения. Так близко, а нужно еще ближе. Чтобы принять до конца. Мне мало сегодня. Сжимаюсь пружиной и двигаюсь сама, покачиваясь на его руках. Мы устраиваем в бассейне маленькую бурю, создаем прибой. Я хватаю открытым ртом воздух и не могу остановиться. В голове туман, а напряжение растет. Мучает и требует разрядки. Генерал стонет, срываясь на хрипы. И приходит долгожданный взрыв, унося сознание в темноту, заставляя сердце биться на износ, и замирает в едва ощутимых толчках во мне. Наилий качается, делает шаг назад и опирается спиной о борт бассейна. От висков вниз мокрые дорожки. Капли дрожат на длинных ресницах. Генерал слабо улыбается.
– Теперь бы еще выбраться из бассейна. Едва ли я подниму свой вес на руках.
Хочу пошутить, что враги теперь могут брать его голыми руками, но прикусываю язык. Скверная шутка. Она никогда не должна стать правдой. Реальность напоминает о себе противным холодком вдоль позвоночника. Мотаю головой, отгоняя неприятные мысли. Сегодня только терма и Наилий. Он помогает мне забраться на борт и со второй попытки садится рядом. Обессиленный и опустошенный, но спину, как всегда, держит прямо. Кладу голову ему на колени и прикрываю глаза. Генерал гладит меня по волосам.
– Мне не нравится, что тебя называют Мотыльком.
Хмурюсь и бормочу, что всех мудрецов как-то называют, ко мне такое прозвище прилипло.
– Знаю, – говорит он, – но все равно. Мотыльков манит яркий свет, вот и я боюсь, что ты улетишь от меня.
Веду ладонью по его ноге и ловлю взгляд голубых глаз.
– Никуда я от тебя не денусь.