Страница 56 из 133
– Всё рассмотрела?
Замираю с булочкой в руке и боюсь поднять глаза на мастера. В памяти проносится вчерашняя ночь. Спящие кадеты, подсобка, тюки с постельным бельем. Что из этого я должна была рассмотреть? Как он вообще догадался? Доложил кто-то из кадетов? Несуществующие боги, какой кошмар!
– Во мне всё рассмотрела? – настойчиво повторяет мастер, и я выдыхаю с облегчением.
– Нет, я стараюсь не пользоваться способностями без надобности.
– Жалко?
– Устаю. Это как бежать вверх по лестнице. Можно тысячу ступеней в день преодолевать, но сил тогда надолго не хватит. И когда нужно будет – шагу не ступишь.
Пытаюсь объяснить, избегая упоминаний о голодном паразите с очень специфическим аппетитом. Мастер безразлично кивает и кладет ложку рядом с пустой тарелкой. Гарнитура противно пищит, сообщая о входящем вызове. Под строгим взглядом наставника Наилий поспешно её отключает и прячет в карман.
– Сколько дней вы тут будете сидеть? – недовольно спрашивает начальник интерната у генералов.
– Завтра утром катер заберет нас всех, – отвечает Марк. – По крайней мере, у меня теперь безопасно.
Наилий молча проглатывает упрек в адрес его службы безопасности. А я представляю головную боль Рэма и сочувствую капитану. Опросить и проверить всех лейтенантов – масштабный труд. Не знаю, как безопасник справится за тот срок, что поставил генерал.
– И вы думаете, что будете торчать здесь оба без дела? – мастер тяжело роняет слова, переводя взгляд с одного генерала на другого. – Да еще и жужжать у меня над ухом о предателях и мудрецах? Нет.
Генералы вытягивают спины и складывают руки на коленях. Рефлекторный жест. Думаю, что защитный, но ошибаюсь. Приходит фантомный запах горящей сандаловой палочки – мой новый якорь на мастера, а следом за ним уже знакомый до дрожи аромат апельсина. Харизмы правителей. Включились одновременно. Пока только две, но я тяну носом воздух. Интересно, чем пахнет харизма Марка?
– Наилий, посох бери и во двор, – приказывает мастер, и сандал становится агрессивнее. – Хочу посмотреть, на что способны сбежавшие на равнину кадеты.
Апельсин заполняет комнату, смешивается с сандалом и становится трудно дышать.
– Во дворе общая тренировка. Если меня узнают…
– Мне плевать, что будет, – перебивает мастер. – У хорошего полководца предателей в строю нет. Посох взял и на выход.
Говорят оба тихо и спокойно, смотрят друг другу в глаза и не двигаются. А меня гнет к полу от чужой энергетики. Она почти осязаема, темна и холодом забирается под одежду. Ладно, Наилий, но от мастера я такой мощи не ожидала. Так ведь и раздавить можно. Затравленно оглядываюсь на Марка, ища помощи, вдруг он сможет погасить противостояние? От него слабо пахнет корицей и больше ничем. Не может быть. Даже если Марк молчит, он обязан среагировать. Нельзя сидеть между молотом и наковальней, не чувствуя ударов. Или я чего-то не вижу? Проклятье. Марк не ел булочек, а корицей пахнет. Вот и фантом на харизму.
– Как скажете, мастер, – отвечает Наилий и встает. Удушливое цитрусовое облако рассеивается и пропадает бесследно. Невероятно! Начальник интерната поднимается следом и распахивает дверь, выпуская из комнаты бывшего воспитанника.
– Марк, – испуганно шепчу я.
– Нам тоже стоит пойти, дарисса, – улыбается генерал, – у вас на глазах Наилию проигрывать не захочется.
Что же это будет, если вчера мастер остался непобежденным? Морщась от боли в ногах и опираясь на руку Марка, ковыляю через тренировочный зал во двор. Наилий идет впереди с деревянным посохом в руках. Ныряет под арку и останавливается. Спешу за ним так быстро, как могу, шаркая тапочками по каменным плитам и жмурясь от ярких дневных лучей светила.
– Кадеты, – громкий голос мастера заставляет вздрогнуть, – покажем гостю с равнины всю мощь горного интерната?
Марк выводит меня за спину наставника на верхнюю ступеньку длинной лестницы. У подножия огромная площадка, утоптанная тысячами ног, и несколько десятков цзы’дарийцев в белых, серых и голубых одеждах. Вокруг стерильная чистота и порядок. Трава на боковых лужайках подстрижена, под раскидистыми деревьями ни одного жухлого листочка, а вдали, куда хватает взгляда, ни забора, ни ограды, только зеленое море леса и синие пирамиды гор.
Кадеты расступаются к краям площадки, выстраиваясь в две шеренги. Ставят посохи концом на землю и начинают стучать в нарастающем темпе. Шум ударов разносится по двору интерната и отзывается тревогой у меня в животе.
– Что происходит? – шепотом спрашиваю Марка.
– Приветствие. Узнали генерала.
Под ритмичный грохот Наилий спускается по лестнице, а мастер выкрикивает имена. Один за другим кадеты выходят из строя. Пять, семь, десять.