Страница 39 из 141
Семья Салин собралась в царском покое Тидана. Он лежал недвижно, накрытый простыней. Майя рыдала на груди мужа. Таммуз тоже выглядел убитым горем.
— Если бы я только знал, что так все случится, я бы никогда не поддержал его затею с этой статуей, — шепнул орсовец.
— Каменщики говорят, это был несчастный случай. Но если я узнаю, что рука у статуи обломилась над головой моего отца не сама по себе, и я зазря казнил ваятеля за оплошность, клянусь, смерть будет самым милосердным, что ты знал в жизни.
— Я видел от вашего отца, ваше величество, только добро, — Таммуз не стал мешкать и первым обратился к Сарвату в новом титуле. — Скорее, я мог бы желать кончины вам, но вы были дорогим его сыном, и чтобы меж нами ни было, вы брат Майи. Я едва ли смогу причинить ей боль подобной выходкой.
Майя на этих словах прижалась к мужу крепче, зарыдав неистовее. Он такой замечательный, ее муж. Должен же уже Сарват это понять. Но нет. Он только и может, что ссориться. Даже у постели мертвого отца. Честное слово, будто мало им бед на головы.
Ахиль сдвинула ноги, села на постели и оправила юбки. Врач, сидевший рядом на стуле, омыл руки, отер о тканое полотенце, не торопясь с вердиктом. Затем выглянул к остальным из-за ширмы, специально установленной в покоях царевны на время осмотра, и попросил прислугу удалиться. Оставшись наедине с царевной, со всем участием произнес:
— Бедное дитя. То, что он сделал чудовищно. Государь не видел ничего, верно?
Молодая женщина покачала головой: конечно, нет, это ведь свекор, и не абы какой, а Стальной царь.
— Что ж, вам это не на руку, девочка. Вам следовало сказать царю с самого начала.
— О личном не принято говорить, — уклончиво ответила Ахиль.
— Вы — царская невестка. Если ваш муж, прости Господи, грубая скотина, ваш свекор таким не был. Я служу Далхорам свыше сорока лет и знаю наверняка. Да что я, всем в стране известна целомудренная любовь Алая Далхора и леди Джанийи. Царь теперь должен воздействовать на сына.
— А что толку? — спросила женщина, отворачиваясь.
— Это решать не вам. Я поговорю с царем.
— Не смейте, — запаниковала Ахиль.
— Увы. Я подчиняюсь только царю и, если его нет, его брату. Подождите.
Ахиль зажала ладошкой рот, наблюдая, как уходит врач. Что она наделала? Зачем открылась Змею? Что теперь будет?
В приемной палате Стального царя сидели двое — Алай и Змей.
— Ваше величество, — поклонился лекарь. — Я осмотрел царевну.
— Ну, Змей был прав? Она беременна?
Целитель поклонился снова:
— Я просил бы о приватном разговоре.
— Говорите так.
Лекарь повиновался:
— К сожалению, у царевны не может быть детей.
Алай вскинул глаза на врача в немом вопросе.
— Объяснитесь.
Врач объяснил.
— Что-то ведь можно сделать?
— Боюсь, моих знаний не хватит.
"Значит, ничьих не хватит", — домыслил царь. Этого лекаря он помнил еще ребенком.
— Займитесь ее здоровьем. С царевичем я поговорю сам. Идите, — дождавшись, когда врач выйдет, царь продолжил. — А ты, Змей, проследи, чтобы мой сын отныне спал отдельно от жены.
Змей только молча встал и поклонился, стиснув челюсти. О да, он проследит за этим, с большой охотой.
— Ваше величество посылали за мной?
Царь опустил все формальности:
— Я хочу лично увидеть то, о чем говорил врач.
Ахиль в ужасе вскинула глаза, отодрав взгляд от пола.
— Мой государь, прошу, это лишнее.
— Просто приподнимите подол.
Ахиль не двигалась, и Алай сам приблизился к ней. Задрал юбку чуть выше колена, поглядел. Выпрямился и чуть отодвинул высокий ворот платья, заглядывая в вырез. Все, как сказал врач: измучена.
Царь снова уселся за бумаги, дабы не смущать царевну еще сильнее.
— С этого дня вы и мой сын будете спать отдельно.
"Пока я не решу, как быть дальше".
Ахиль в душе вспомнила Змея: она просила совсем не о таком унижении. Но… но если теперь ей не придется терпеть Халия, остальное не так уж важно.
Сыну Алай не стал ничего объяснять, передав приказ со Змеем. За столами военного совета и семейных трапез ему больше не место. Если бы он, Алай, позволял себе хоть половину подобного, Халий и его браться и сестры никогда не родились бы.
Жизнь Ахиль резко наладилась. К лицу вернулись краски, снова заблестели волосы — самые необычные из всех.
Царь постоянно был в курсе событий осведомлением Змея, царевна не беспокоилась. Теперь с ней обращались внимательнее, только Халий при встречах смотрел, как на шлюху из борделя. Она тушевалась, вздрагивала всем телом и поскорее старалась скрыться с глаз царевича, а если такой возможности не было — пряталась за спину Гора.
Ахиль часто ловила себя на желании поговорить со Змеем — прежде он чертовски умело вытягивал из нее признания, объяснял, что действительно страшно, а что она напридумывала. Но, несмотря на расположенность Змея, Ахиль всерьез его побаивалась.
Нередко ночами Ахиль просыпалась в холодном поту. Не только от воспоминаний: "Халий все еще наследник, — тревожно говорил ей внутренний голос. — Если Алай умрет, он изувечит тебя окончательно и убьет. Хотя бы за то, что ты донесла Стальному Царю". Впрочем, думала Ахиль, Халий вполне может убить ее и до кончины отца, ведь их брак сохранен исключительно по приказу Стального царя, который не допускал и мысли о скандале или сплетнях со своим именем в главной роли.
Вопрос наследования в Западном Орсе обострился всерьез. Затягивать смысла не было.
— Халий — позор моего рода, — заявил Алай брату Таю и Змею. При том, что у Стального царя был комитет советников, которым ежемесячно выплачивалось солидное жалование за их труды, на деле советы Стальной царь слушал только от этих двух. Змей никогда не отказывался делать то, от чего отказывались все остальные. Тай был единственным верным другом. А те… После того, как мальчишка Салинов, Сарват, перебил всех его генералов после штурма Аттара, весь нынешний совет — чистой воды фикция. — Таммуз потерян и теперь, будучи зятем врага, потерян безвозвратно. Как и три мои дочери.
— Остается Аман? — уточнил Тай.
— Да.
— Халий просто так не отступится, — напомнил Змей.
— Верно. Его жену мы оставим во дворце, как невестку династии. Но самого Халия придется изгнать.
— Не поможет, — влез Тай. — Со временем Халий поднимет бу…
— Я не глупец, — гаркнув, оборвал Алай. — Его лишат всех прав наследования и отправят аббатом в монастырь. Постриг будет публичным.
Тай вытянулся в лице. Даже Гор ненадолго отвел взгляд: порой забываешь, почему он Стальной.
Указ Стального царя не вызвал у Халия ни капли понимания. Он кинулся объясняться с отцом, но Алай отверг все доводы и в красноречивых тонах объяснил сыну, что подумать о последствиях следовало до того, как уродовать жену.
— Она сама виновата, — кричал Халий. — Без рода и племени, заносчивая и жирная.
— Она чертовски похожа на твою мать в молодости и столь же знатна, не более и не менее, — обронил царь, жестом велев страже вывести сына из покоя.
Взбешенный обстоятельствами, Халий кинулся искать поддержки у дяди Тая, у членов совета и даже написал письмо сестре в Яс, полагая, что, может, ее слово хоть что-то будет значить для царя.
Хотя, кого он обманывает?
Тем не менее, на кону было царство, и пренебрегать методами он не мог. А потому отослал в Яс самого резвого гонца на самом быстроходном судне: все равно, чтобы подготовить указ о назначении нового преемника и подготовить Амана к торжественной присяге потребуется, по меньшей мере, три-четыре недели. И хотя за это время и в одну-то сторону не добраться, если Джайя заступиться и будет услышана, еще ничего не поздно будет изменить.