Страница 30 из 141
— Гленн, — шепнул король, мрачнея больше. — Ну что ж, — стиснул зубы, — пусти.
— Ну, племянник, — процедил Нирох сквозь зубы, едва за жрецом закрылась дверь. — что ты скажешь мне?
Гленн усмехнулся: похоже, зря он торопился. Жреческое чутье безошибочно подсказало, что крепостные ворота отныне закрыты для него навсегда.
— Где Тирант?
— А где ты был?
— Там, где мне велел долг.
— Твой долг — вести переговоры и этим служить королю.
— Я не твой подданный, я жрец Праматери Богов и людей.
— Ты земляной червь, — выдавил Нирох, угрожающе поднимаясь из-за стола. — Я кормил тебя и поил, привечал за своим столом и под моим кровом, а ты, выродок, посмел покинуть столицу в час самой острой нужды.
— Я заключил для тебя немало союзов, предотвратил несколько засух и пожаров, добыл тайные вести, Нирох. Твой час острой нужды возник от того, что ты не смог обломать руки собственным священникам. Ты же понимаешь, дядя, что не будь у них поддержки твоей королевы, христиане бы в жизни не подняли руку на Вилл…
— ЕЕ, — заорал Нирох, — УБИЛИ СТАРОВЕРЫ.
Гленн засмеялся.
— Постой, ты именно это сказал послам Удгара? Они ведь уже здесь? Иначе бы ты был мне рад, а не сыпал обвинениями будто я пропустил самое важное.
— Ублюдок, — прошипел король. — Я казню тебя сегодня же, собственными руками.
— Ты думаешь мои мать и отец простят тебе это? Я Тайи и Сирин, я охранитель Второй среди жриц, Ангорат нуждается во мне куда больше.
Нирох хлопнул в ладоши, исказившись в лице.
— Я же говорил. Значит, ты и правда прохлаждался на Ангорате среди девок и песнопений.
Разговор очевидно ни к чему не вел.
— Где мой брат? — повторил друид вопрос.
— В темнице. За укрывательство одного друида.
— Я навещу его.
— Да, — оскалился король, усаживаясь обратно. — Тебя проводят. Стража.
Гленн не стал сопротивляться. Временами до надежного порта проще доплыть по течению.
— Брат, — громадина Тирант, обросший и запашистый, кинулся вперед и заключил Гленна в медвежьи объятия, едва тот оказался за решеткой.
— Тирант, — друид со всей теплотой ответил на объятие.
Блондин принялся ведать жрецу о всех тяготах, которые настигли его с момента их расставания. Гленн не мешал и делал вид, что слушает внимательно. Убивать стражников бессмысленно: они ведь не повинны в приказах короля. Потому договариваться с ними — тоже идиотский замысел.
Тирант болтал полдня: о гостивших лордах, о кузенах и кузинах, которые, судя по всему, были здесь, в замке, пока он торчал в темнице. Говорят, отец Гленна, старый Таланар, тоже приезжал на сороковины. Может, до сих пор здесь…
Когда Тирант затих, болтать начали стражники. Никто не воспринимал узилище племянников короля всерьез, просто держались приказа.
Но когда опустилась ночь — друиду не нужно было никакое освещение, чтобы чувствовать время суток и сезоны года — он растолкал посапывающего Тиранта и шепнул.
— Мы выберемся отсюда сейчас.
Тирант затею не одобрил. Он, конечно, дико зол на Нироха, но за дядей была известна склонность драматизировать и действовать скоро, не раздумывая, в пылу гнева. Сам Тирант вполне на него похож. Но Нирох-то король, а он, Тирант, всего лишь бастард Хорнтелла.
Все эти доводы блондин привел друиду.
— Нам не нужен иландарский король, Тирант.
— Говори за себя, брат, — не согласился рыцарь, — у тебя есть твой остров, ты можешь вернуться туда. А куда деваться мне? Я воин и телохранитель короля, черт подери, мое дело махать мечом в рядах противника. Без меча я ничего не могу и ни хрена не умею. И жить мне негде. Думаешь, если я предам короля, папаша Хорнтелл позволит мне жить бастардом в его замке?
— Что ты предлагаешь, Тирант? — вплотную подошел Гленн. — Остаться здесь и ждать, пока этот параноик соизволит отрубить мне голову за какое-то вымышленное предательство?
— Не знаю, Гленн, — отозвался Тирант. — Но впереди большая бойня, и, клянусь, я больше не могу воевать без тебя.
Гленн поднял брови: вот оно что. Пожалуй, было ожидаемо, что в причинах желания посидеть в темнице еще Тирант признаться тоже побоится.
— Не можешь воевать без меня, поехали со мной, — подначил Гленн. — Поедем на Ангорат, мать примет нас.
— И что я буду там делать? Я там бесполезен, Гленн. И я не верю ни в эту вашу мать, ни в их всеблагого отца. Вон мой отец, — мужчина указал пальцем на меч одного из стражей. — И еще Клион Хорнтелл.
— Тогда поможешь мне найти Линетту. Будем путешествовать.
— Еще я не ездил по всему свету за бабами, — ощерился блондин.
Гленн раздраженно усмехнулся.
— Как выходит? Ты не можешь бросить бойню, поэтому я должен остаться здесь и снова, как раньше, сражаться с тобой плечом к плечу. Но я не хочу, а ты не можешь ради меня оставить голод, холод, горы смердящих трупов и отрубленных конечностей, которые влечет за собой война, и вернуться в тепло и уют? Ты ведь не жрец, от тебя Ангорате никто ничего не потребует, кроме порядка.
Тирант надулся и молчал.
— Как знаешь, — просто проговорил жрец спустя несколько секунд.
— Гленн, нам нельзя расставаться. Ты же сам знаешь, — заговорил Тирант не своим тихим голосом. — Давай… давай ты все-таки останешься. Пожалуйста. Я попрошу дядю. Или поговорим с Шиадой. Сестрица здесь, ее слово имеет для короля значение.
Гленн вздрогнул: Шиада.
Имя сестры прозвучало, как грохот лавины. Как он мог забыть? Друид усмехнулся над собственным ничтожеством:
— Это я должен защищать Вторую среди жриц, а не она меня.
Замысел Праматери стал ясен ему теперь, одномоментно, целиком.
— Гле…
— Мы уже расставались, Тирант, — Гленн потерял терпение. — Ты смог прожить без меня почти полгода, проживешь еще. Рано или поздно война, с кем бы она теперь ни случилась, закончится, и мы сможем увидеться на нейтральной территории. Думаю, в каком-нибудь борделе столицы я непременно тебя отыщу.
Тиранта захватила волна злости:
— Да как ты так можешь, Гленн. Мы всю жизнь были вместе.
— Мы родились и умрем братьями, Тирант. Расстояние и время, что разводит нас, на самом деле не то, чтобы существуют взаправду, — отозвался Гленн и поднялся с пола камеры. Вскинул руки и попытался настроиться на нужный лад. Делать это вне Летнего моря ему еще никогда не приходилось.
— Так и будь мне братом, — Тирант окончательно сорвался. — Линетта, Вторая из жриц… Как ты можешь из-за какой-то девки отворачиваться от меня?
— Я никогда не отвернусь от тебя, Тирант, и не променяю ни на кого, — к Гленну вернулась, наконец, его привычная манера говорить тихо и вкрадчиво, как трава шелестит перед зарей. — Слишком плохо ты меня знаешь, если думаешь, что я отворачиваюсь сейчас.
— Да, конечно, я ни черта о тебе не знаю, Гленн. Я здоровая тупая скотина, это ты у нас вечно умный.
Гленн глубоко вздохнул и развел руки, как делал всегда, проплывая в ладье мимо Часовых Летнего моря. Завеса между мирами забрезжила, как там, засеребрилась звездным светом в ночной темноте камеры и, наконец, надломилась, приоткрывая краешком тропу в междумирье. Рискованно: сколько жрецов пробовали воспользоваться этими тропами и затерялись среди них навсегда? Но выбора нет: сидеть в темнице, ожидая казни только оттого, что вдруг стал козлом отпущения для короля, друид не собирался.
Стоило Гленну попытаться шагнуть внутрь открывшегосяпрохода, как завеса, заскрежетав, закрылась. Друид вздохнул. Похоже, по-тихому не уйти. Глупо было надеется, если честно, что вот так, бе должного настроя, получится сделать в темнице то, что прежде до конца не выходило даже на Ангорате.
— Что ты делаешь? — шикнул Тирант. Он жутко не любил, когда брат начинал "куролесить".
— Ничего, — отозвался Гленн, сосредоточенный на одном из стражников. Спустя несколько минут тот без причины проснулся среди ночи и открыл дверь темницы.
— Ты идешь? — Гленн уже вышел и, обернувшись, понял, что брат не сдвинул с места.