Страница 7 из 11
Друилз взглянул на большую кучу мяса и кишок. Почесал затылок.
– Выходит это боевые оборотни?
– Выходит, что так, – согласился Горостон.
– Почему же они с человеческой головой. Ведь такая пасть, как у двуногих, для боя куда существеннее.
– Почему голова человеческая? – повторил вопрос Горостон, усмехнувшись. – Для того чтобы было проще ее отрезать.
Друилз тоже усмехнулся. С недоумением.
– Не понял!
– Именно для того, – повторил Горостон с самым серьезным видом. – Ведь они двойного назначения. Могут использоваться и как тараны, сокрушающие все на своем пути, и как запас пропитания. Вероятнее всего, после боя этим раненым кабанам отрезают головы, а потом их поджаривают и съедают. Ведь у них очень вкусное мясо.
– И не только, – добавил Друилз. – Мне кажется, оно еще и силу прибавляет, я чувствую, как окрепли мои мускулы. И бодрости придает. Мы двое суток не спали. У меня уже глаза закрывались, а сейчас стал бодрым, о сне и думать не хочу.
– Как ни странно, я тоже не хочу спать. Значит, все так и есть, мясо этих оборотней необыкновенное: придает силы и делает выносливее.
– Получается, спать не будем.
– Да мы если и устроим привал, все равно не уснем.
– И что же делать будем?
– Как что? Оседлаем коней и поедем к деревне. Я уже не сомневаюсь, что армия из оборотней создается для войны с нами, с нашей страной. Надо разрушить их план. Откладывать нельзя, потому что…
Договорить Горостону не удалось. Со стороны ручьи, с того места, где паслись лошади, донесся пронзительный громкий рев. Друзья вскочили на ноги и побежали к ручью. Рев не прекращался, мало того, к нему добавилось испуганное ржание лошадей. По ярости рева и отчаянному ржанию было понятно, что там происходит ожесточенная борьба. Когда до ручья оставалось всего несколько шагов, все резко стихло. Друзья продолжали бежать, уже спустились вниз по пологому склону. И вдруг встали. Прямо перед ними валялись их лещади, разорванные на куски и разбросанные по всей поляне. Послышался отдаленный рев дикого зверя и опять все стихло.
Друилз несколько раз обвел растерянным взглядом лощину, замер на секунду в раздумье, поежился.
– Ты только посмотри. Кто это растерзал их так?
Горостон, так же осматривающий место схватки, озадаченно пожал плечами.
– Не знаю. Могу сказать только одно: неспроста это. О нашем присутствии стало известно. Ладно, еще не все потеряно. Пошли быстрее в деревню.
Глава 3. Пространство превращения
Горостон с Друилзом шли долго. Луна на светлеющем небе растаяла, далеко за лесом разгоралась заря. От деревьев падали бледные тени. Возле места сражения с сутулыми они ненадолго задержались, с брезгливостью понаблюдали, как крысы объедают трупы и, решив приблизиться к деревне с другой стороны, свернули с тропы. Обойдя деревню по лесу, выбрали самое удобное для наблюдения место, на пригорке возле огромного дуба, и стали присматриваться. Отсюда единственная, широкая улица была как на ладони. Как и в прошлый раз, когда друзья впервые подъехали к деревне на лошадях, на ней долгое время не показывалась ни одна душа.
Друилз выглядел удрученным, словно душу его сдавливало свинцом. Горостон прекрасно понимал причину столь тягостного состояния друга. Он перевел на него взгляд, односложно спросил:
– Жалко?
– Жалко, – с горечью в голосе произнес Друилз. – Хорошие были лошади. Я свою покупал еще жеребенком. Надежная кобыла была, откуда угодно прибегала по первому клику. Команды выполняла беспрекословно. Все понимала, как человек.
– Я свою тоже любил. Ничего не поделаешь, это рано или поздно должно было случиться.
Горостон подумал о чем-то и вновь начал старательно рассматривать деревенские постройки. Низенькие деревянные избы стояли обособленно, каждая обнесена частоколом. Калитки сплетены из хвороста. Маленькие окна – из растянутых пузырей животных. Поверх камышовых крыш лежали тонкие жерди. Посреди улицы чернел выжженный круг от костра. Особое внимание Горостона привлекло непонятное сооружение на самом краю деревни, похожее на квадратный сруб из толстых бревен и с бревенчатой же крышей. Большой дверной проем не закрывался. Но главное – в нем не было ни одного окна.
Так он сидел под деревом и смотрел на улицу. Вдруг ощутил присутствие черной энергии. Судя по всему – это была энергия, вызванная заклятием могущественной колдовской силы некроманта. Маг снова подумал о причастности Даишиги и принялся творить противодействующее заклинание. Прижавшись спиной к дубу, он рисовал руками в воздухе магические символы и отрешенно шептал. От него исходили волны магии в виде голубого свечения, которые распространялись по окружности все дальше. Но около деревни они словно натыкались на препятствие и тут же рассеивались в воздухе. Маг усилил заклинание и свечение из голубого постепенно перешло в другое состояние, в лилово-алое. Результат не изменился. Колдовство чудовищной силы не поддавалось, оно было несокрушимо, как скала.
Мозг Горостона работал предельно сосредоточенно, вся энергия была сконцентрирована до предела. Восемнадцать лет жизни он целиком посвятил усложнению своей энергетической оболочки, достиг наивысшей степени ее уплотнения, что позволило обладать огромным запасом магических сил. Восемнадцать лет путем утомительных тренировок оттачивал навыки для того, чтобы усилить свою ауру и, соответственно, добиться совершенства в своих способностях творить магические заклинания. Почему же не удается разрушить черное заклятье?
Горостон закрыл глаза, долго думал. И вот в памяти всплыли картинки из давних сновидений. Проникая в свое сознание все глубже и глубже, он восстанавливал их одну за другой и последовательно соединял между собой, словно мозаику. Не четко, туманно, но ему удалось увидеть деревню из тех снов. Они и тогда были вдвоем с Друилзом. Но тогда не было такой тишины. Слышались злые окрики и отчаянные возгласы. А к деревне шло много народу. Люди шли не по своей воле, их сопровождали вооруженные копьями воины. Это они кричали, а из толпы раздавались отчаянные возгласы, в которых слышались безутешная утрата и обреченность. Магу и в сновидении не удавалось разрушить защитную оболочку вокруг деревни. Он мучительно искал выход. Что же произошло дальше? Горостон прилагал все усилия, чтобы вспомнить. Откуда-то издалека приближалась, становилась все явственней другая картина. Они с Друилзом уже на той стороне, возле тропы. И девушка. Одна из тех, деревенских. Он даже знает ее имя: Суривада. Она. Да, она может решить все. Но что же произошло потом? Что?
Продолжению медитации Горостона помешали чьи-то отдаленные голоса. Он почувствовал, как потихоньку возвращается в реальность. Деревня оставалась безлюдной. Откуда же слышатся звуки? Друилз тоже насторожился.
– Там люди, – показав рукой правее деревни, сказал шепотом он после некоторой паузы.
– Я слышу.
Друзья напрягли зрение и стали ждать. Шум и, теперь уже различимые отдельные окрики, слышались все явственнее. И вот на опушке показались двое. В руках они держали копья. За ними плотной группой следовали другие. Они шли цепочкой, но это был не отряд, а сопровождаемая вооруженными людьми внушительная толпа мужчин.
– Пробираемся туда, – шепнул Горостон.
Пригнувшись, чтобы оставаться незамеченными, друзья как воры быстро перебегали между деревьями к тому месту, откуда выходили неизвестные. Когда они добрались до обозначенного участка, толпа уже подошла к деревне. Друилз сразу же углубился в лес по следам пришедших, а Горостон из-за дерева стал наблюдать за прибывшей делегацией. Вооруженных копьями было четырнадцать человек. Безоружных раз в пять больше. Продолжая громко кричать как на скотину, у края деревни охрана выстроила всех беззащитных по два человека в ряд и, безжалостно подталкивая каждого копьями, стала загонять их на заколдованную территорию. Люди шли неохотно, сокрушенно рыдали и умоляли отпустить их, но серьезного сопротивления не оказывали. Все происходило быстро и слаженно, как по отработанному сценарию. По всему было видно, что свою работу конвоиры выполняют не впервые.