Золото Маккенны

Огромный апач встал рядом с Маккенной и принялся рассматривать вкрапления лавы. Но и он покачал головой.

- Нада. Ничего. Никаких следов "почтовых скал".

- Подожди, ну, подожди же! - крикнул Маккенна, увидев, как темная кровь прилила Пелону к лицу. - Значит, в легенде есть что-то такое, что мы проглядели... - Он принялся лихорадочно соображать, не столько напуганный взрывным темпераментом бандита, сколько распаляясь сам. И, издав на испанском рычащее проклятие, он сверкнул глазами. - Ну, конечно! Слушай: Эдамс упоминал небольшой холм. Помнишь? Они увидели "почтовый ящик" с небольшого возвышения. Ищите же, ищите!..

- Вот он! - прошипел Микки Тиббс. - Немного влево. Видите? В форме волчьей головы: две сосенки - уши, а лавовый подтек - язык. Ну-ка!

Через перепаханные скалы все устремились к темному пятну лавы. Естественная тропа вела к его вершине. С неё открывался вид на огромную "чашу" земли, уходящую под откос на запад и полностью сокрытую от посторонних глаз, смотрящих с вершины каньона Тыквенного Поля.

- Элли! Элли! - взвыл Хачита, подключаясь к захватившей всех игре. - Вон оно: "почтовое место"!

Через секунду все увидели отметку и, вопя и улюлюкая, словно чистокровные индейцы прерий, устремились к ней. У "ящика" всех затрясло. За тридцать три года ничего не изменилось. Даже несколько обструганных "телеграммных" палочек торчало из щелей в скале. Старинная "почта" работала. От облегчения все засмеялись. Все, кроме Хачиты. Гигант хмурился.

- Странно, - бормотал он. - Похоже, палочки выструганы совсем недавно...

Мгновенно среди смеющихся как будто сверкнула молния, и все замолчали.

- Что? - спросил Пелон. - Ты шутишь?..

- Не думаю, - подъехал к ним Глен Маккенна. - Кажется, он прав. Старатель взобрался на пирамидальную скалу и наклонился. Потрогав одну палочку, он оставил её на том же месте. Потом потер большой палец указательным. Липко.

- Они действительно вырезаны недавно, - сказал он. - Сок ещё струится. Отведите лошадей. Может, нам удастся прочесть следы тех, кто здесь побывал...

Но рыжебородый старатель ошибался. Им не удалось ничего отыскать. Долго думать не пришлось: кроме отпечатков копыт лошади Глена Маккенны, к пирамиде не вели больше ничьи следы.

ЗДЕСЬ ПОПАХИВАЕТ ИНЫМИ МИРАМИ

- Что означают эти палочки, Хачита? - спросил Маккенна.

Говорить пришлось ему, потому что суеверный полукровка Пелон Лопес вместе с четвертькровкой Микки Тиббсом сейчас оглохли от воплей родной индейской крови. Старая Маль-и-пай громко бормотала индейскую молитву, отводящую беду, и даже великан-Хачита, чувствуя себя крайне неуютно, сначала отказывался говорить.

- Здесь сказано: "Апачи были и вернутся", - наконец выдавил мимбреньо.

- И все?

- Нет, ещё одно... одно слово: "Помни..."

- Значит: "Апачи были и вернутся - помни...", - повторил Маккенна задумчиво. - Словно две фразы стыкуются и одновременно не состыковываются. Кто мог сюда приходить, Хачита?

- Я знаю, кто сюда приходил...

- Кто?

- Нельзя называть его по имени. Ты должен понимать...

Маккенна прищурился. Возвышающийся над головами всех остальных гигант-апач говорил о своем погибшем друге - Беше, имя которого по индейским законам нельзя было произносить вслух. Он считал, что рука мертвеца оставила здесь, в последней отметке перед Потайной Дверью, эти предупреждающие палочки. Послание с того света. Напоминание. Идейка была сомнительная, но Маккенна не собирался переубеждать мимбреньо.

- Правильно, - согласился он, - я все понимаю. Но давай - только предположим! - что это был не он, а кто-нибудь другой. Разве не могли какие-нибудь апачи, или один апач поместить сюда эти знаки? Они ведь знают, что мы где-то поблизости, а мы знаем, что они нас ищут. С их умением заметать следы они могли так подъехать к скале, что нам бы и в голову не пришло то, что здесь кто-то был. Ты абсолютно уверен, что не можешь ничего разглядеть? С твоим-то талантом и острым глазом?..

Хачита тяжело посмотрел на шотландца.

- Нет, мой белый друг, - сказал он, - ничего здесь нет. Я ведь сказал, кто оставил эти палочки.

- Ладно. Но откуда у тебя такая уверенность?

- Из последнего слова, патрон.

- "Помни"?

- Да. Это для меня.

И тут до Маккенны дошло: апач был уверен в том, что погибший друг напоминал ему, Хачите, о его миссии. Фантастика. Дикость. И все же...

- Верно, - сказал Маккенна гигантскому индейцу, - ты совершенно прав. Я понял. Но палочки не запрещают нам двигаться дальше. Так, Хачита?

Тот кивнул своей неимоверной головой.

- Похоже, что так. Но мне бы все-таки очень хотелось вспомнить, о чем просил меня мой друг. Видишь, ему известно, что я забыл. Поэтому он и обратился ко мне с напоминанием.

Все это время они стояли несколько поодаль, но сейчас подошли к остальным.

- Эй! - рявкнул Пелон. - Арриба! Поехали. Эти чертовы палки ни фига не значат. Какие-то бешеные койоты - новомексиканские апачи - бродят поблизости и шутки шутят. Па! Кто побоится подобной ерунды?

- Вот именно, - прорычал Микки Тиббс. - Черт с ними, с краснокожими ублюдками. Им меня не испугать.

- Да! Да! - закаркала старая Маль-и-пай. - Давайте убираться отсюда! Мне здесь не нравится. Пахнет мертвыми... Хи! Я боюсь. Поспешим.

Маккенна вскочил на пони и кивнул Хачите.

- Готов? - спросил он индейца. - Все нормально?

- Да, - промямлил воин-недотыкомка. - Мой друг говорил, чтобы я тебе доверял. Поэтому надо ехать. Черт! Что же я такое забыл-то...

... Они уже много часов в пути. Говорили мало, почти не смеялись. Палочки их не пугали. Но ближе к вечеру настроение снова поднялось, Пелон принялся рассказывать байки из своего прошлого, а Маль-и-пай прекратила молиться и затянула своим жутковатым надтреснутым сопрано - жестким, как ржавая железяка, - песню сбора кукурузы. В четыре часа дня Микки увидел впереди и слева высокую и удивительно ровную стену красного песчаника.

- Может, это она? - спросил он старателя, и тот, изучив её структуру, положение по отношению к солнцу и вспомнив карту покойного Эна, ответил:

- Да, она.

Галопом подъехали к стене. Ни со ста, ни с пятидесяти ярдов не было заметно даже намека на расщелину в вертикально стоящей глыбе камня. Пелон опять принялся ругаться и кидать на Маккенну косые взгляды. Микки Тиббс почти беззвучно порыкивал, нервно облизывая свой волчий клык. Но легенду, карту старого Койота и непогрешимую память Глена Маккенны нельзя было сбрасывать со счетов. В десяти ярдах от казавшейся совершенно непроницаемой скалы, Хачита хрюкнул и указал направо.