Страница 40 из 65
- Ну, вот тебе, амиго, и апачская версия истории, произошедшей в Сно-та-эй. Индейцы оставили золото в яме под обгорелыми останками хижины. Решили, что лучшего места все равно не найти. Потому что в один прекрасный день золото могло понадобиться самим апачам. Итак, по обеим версиям - красной и белой - сокровище лежит на своем старом месте. Я и сам считаю также, иначе не стал бы рассиживать с тобой под этим топольком в тенечке и ждать, пока мне принесут мясо и кофе. Мой народ - точнее народ моей матери - считает, что с того самого времени ни одному белому не удалось пройти сквозь Потайную Дверь, и ни одному апачу со времени смерти Наны. Говорят, что за каньоном пристально наблюдают, чтобы никто не посмел спуститься в Сно-та-эй. Эдамс не смог отыскать обратную дорогу в Золотой каньон и в конце концов спятил. Брюер бежал до тех пор, пока не добрался до Колорадо, где и осел. Теперь разводит коров. С того времени погибло, наверное, человек сто, но никто так и не смог найти каньон. И многие ещё умрут. Может, даже мы с тобой. Ха-ха-ха! Как считаешь: индейцы все ещё охраняют вход в Сно-та-эй?
Несколько секунд Маккенна не отвечал, не осознав до конца, что бандит закончил рассказывать. Спохватившись, он пролепетал:
- Понятия не имею. Апачи, конечно, способны на что угодно. Хотя, знаешь, Пелон, думаю, что нет; сколько лет прошло, скоро новый век начнется - не думаю, что индейцы все ещё охраняют каньон. А ты что скажешь?
Пелон снова рассмеялся и развел огромными ручищами.
- Все это ерунда! - загрохотал он. - Нана мертв уже черт знает сколько времени. Кто там может сидеть?
- Может быть, духи, - ответил Маккенна. - Тринадцать человек были убиты в каньоне. Пятеро на подступах к нему.
- Ба! Ты не должен верить подобной чепухе. Духи! Ты же белый человек, Маккенна!..
- Нет, я - шотландец. Потусторонний мир меня сильно нервирует.
- Да черт-то с ним, с потусторонним миром! - фыркнул бандит. - Как насчет моего рассказа? Совпадает ли он с твоей версией?
- Вплоть до подробностей. Различия столь незначительны, что о них и говорить не стоит.
- А карта старого Койота? - спросил Пелон, искоса поглядывая на своего собеседника. - Согласуются ли версии с той картой, что Эн нарисовал тебе?
- А вот над этим, - ответил рыжебородый старатель, - мне сейчас придется очень сильно подумать...
- Вот и мне так казалось! - гаркнул Пелон. - Давай, давай, пораскинь мозгами. Но не сейчас. Пойдем, искупаемся и поедим. Я умираю с голода.
- А, может, просто поедим? - спросил Маккенна неуверенно. - Что-то мне купаться не очень хочется.
Бандит усмехнулся и хлопнул шотландца по спине.
- Придется, - сказал он. - В воду полезем все. Когда Пелон принимает ванну, - все принимают ванну вместе с ним. Мать! Сестрица! Сюда! Мы с Маккенной идем купаться. И вы тоже, обе! Скидывайте одежку! Прыгайте в воду и наслаждайтесь прохладой...
СЕСТРИЧКА САЛЛИ
По возрасту Салли казалась не старше Маккенны. Для апачской женщины её формы были чересчур изящными. У Маккенны перехватило дыхание, когда он увидел её стоящей на камне и собирающейся прыгать в воду. Если бы не отсутствие носа и не столь хищное выражение костистого лица, он бы не пожелал другой обнаженной натуры для написания полотна "Язычница у озера". Забыв на время о некотором лицевом несовершестве, он стал жадно наблюдать за женщиной.
Салли все это видела. Знала, что он любуется её прекрасно выписанными приподнятыми грудями, округлым, плоским животом, лепными ягодицами и стройными ногами. Знала и специально встала так, чтобы бородач не пропустил ничего, но это заметил и её полубратец Пелон, рявкнувший:
- А ну, ты, марш в воду! Что, думаешь, нам приятно смотреть на твою поджарую задницу? Ба! А ну, прыгай!
И тут Маккенна услышал поразительный звук. Это был смех Салли. Несколько раньше старатель имел счастье познакомиться с женским вариантом Пелонского лая, но это!.. Маккенне не приходилось ещё слышать настолько музыкальных звуков.
Пока он соображал, что делать, Салли нырнула в озеро и поплыла к тому месту, где нервно окунался шотландец. Он пытался ускользнуть, но было слишком поздно. Стоило ему выползти на торчащий из воды прогретый солнцем камень, как индианка схватила мужчину за лодыжки и затащила обратно в озеро. Там она принялась кружиться вокруг Маккенны, пресекая все его попытки улизнуть. Глен яростно колотил по воде руками, стараясь отогнать Салли так, словно она была живущим в озере страшилищем. Изящество её движений гипнотизировало, завораживало. Проплывая под или рядом с ним, она старалась коснуться тела мужчины, тут же бросаясь в сторону, чтобы это движение казалось невыразимо эротичным и соблазнительным, но совершенно естественным. Внезапно Маккенна понял, что больше не в силах сопротивляться. Несмотря на то, что он побаивался безносой апачской женщины, шотландец чувствовал, что возбужден до предела. Он не мог поверить, но отрицать очевидное не было смысла: Салли неумолимо приближалась к нему, не скрывая вспыхнувшей, как костер, страсти.
В отчаянной попытке ускользнуть от безрассудной индианки, Маккенна стал оглядываться по сторонам и тут увидел, что озерцо вытягивается одним рукавом, окаймленным тимофеевкой, в обратную сторону, уходящую к водопаду, и там превращается в теплую лужицу стоячей воды. Этот путь он избрал для отступления, надеясь как можно скорее доплыть до берега и влезть в одежду. Он почти достиг песчаного пятачка, но Салли тут же оказалась рядом, мешая встать в неглубокой воде. И здесь в теплой, прогретой солнцем бухте, она, скрытая высокой травой от Маль-и-пай и остальных, крепко прижалась к Маккенне, издавая яростные горловые звуки и со звериным упорством предлагая ему свое тело. Невероятным усилием Маккенна оторвал от себя женщину и, бросив её в воду, вышел на берег. Словно мятущаяся кошка Салли выскочила за ним следом и вновь обхватила руками. Старатель грубо схватил её за плечи и яростно стряхнул с себя извивающееся в болезненной горячке тело. Оно тяжело свалилось на землю.
Все ещё задыхаясь, с ненормально расширенными зрачками Салли, шатаясь, поднялась на ноги, оглядела заросший травой рукав озера и, внезапно отскочив в сторону, скрылась из вида. Маккенна услышал, как её босые ноги прошлепали по камням, - женщина спускалась вниз по каньону. И вот наступила полная тишина, в которой раздавалось лишь жужжание редких мушек, да говорок горной куропатки, носящейся где-то над водопадом. Маккенна снова выплыл в главное озеро, выбрался на берег, оделся и присоединился к сидящим у костра Пелону и Маль-и-пай. У него было сильное и крайне дурное предчувствие, что с Салли может произойти что-нибудь ужасное. Но он не мог поделиться своими мыслями с Пелоном и его матерью.