Страница 31 из 65
- Хефе, - сказал он, - неужели в мире нет ничего, что бы ты любил? О чем бы жалел?
- Еще бы! - бандит грохнул шотландца по плечу. - Люблю виски, мягкую постель и толстых молодух. - Ты что, Маккенна? Да я жалею о тыще миллионов утерянных возможностей!
- Нет, Пелон. Я не о том. Неужели нет человека или идеи, из-за которой тебе бы стало тошно на этом свете, захотелось бы выть от тоски, измучаться, но попытаться все переделать?
- А каким это образом, компадре, я могу что-то там переделать? Я обхитрил белого лейтенанта и тридцать его черномазых рейнджеров, вместе с молодой скотинкой - апачской ищейкой и теперь свободно еду в великолепный рассвет, к источнику с хорошей водой, туда, где можно отдохнуть и выпить горячего кофе, причем еду в компании отличных мужчин и даже женщин, которые возьмут на себя заботу обо всей "домашней" работе. Пойми, друг мой, ведь именно ты абсолютно ничего не понимаешь в этой прекрасной жизни. Если бы, кроме всего перечисленного, мне светило ещё что-нибудь, я бы просто свихнулся. А ведь, Господи прости, мы ни слова не сказали о золоте, которое ждет нас в каньоне Дель Оро! Маккенна, ты просто старая баба! Вам бы с Хесусом не помешало поучиться жизни у меня. Ведь именно вы, а не Пелон Лопес, талдычите о том, что жизнь - дерьмо!
Глен Маккенна, набычившись, покачал головой.
- Когда-нибудь, Пелон, - сказал он, - я отыщу твою "ахиллесову пяту". Я знаю, что она есть. И верю - с первого дня, как мы встретились, что смогу её найти. Мы, шотландцы, народ упрямый!..
- Как и мы - сонорцы, - отозвался Пелон. - Больше всего мне хочется, чтобы ты поскорее заткнулся: и так наболтал черт знает чего.
- Как угодно, - покорно произнес Маккенна. - Но остался вопрос, который мне необходимо тебе задать, хефе: по делу. Можно?
- Ну, конечно. Для дела время всегда отыщется. Я, насколько тебе известно, - деловой человек.
- Ладно, ладно. В общем это относительно твоей сестры. Понимаешь, о чем я. Не хотелось быть бестактным...
- Разумеется, понимаю. Какого черта? Думаешь, я слепой? Говорил же я тебе, что ты запал ей в душу. Говорил? А говорил, что придется-таки её взять? Говорил? Так в чем, черт побери, дело? Ты что - девственник?
- Я не об этом, - сказал Маккенна. - Ты видел, как она смотрит на белую девушку? Я боюсь за жизнь Фрэнчи.
- И я ничуть не меньше.
- Тогда сделай что-нибудь, Пелон, - попросил бородач, дивясь столь пылкому признанию. - Ты же не можешь позволить ей убить девушку. Прикажи Салли по крайней мере держаться от Фрэнчи подальше. Хотя бы это...
Пелон беспомощно пожал плечищами.
- Тут, омбре, - сказал он, - я тебе ничем помочь не могу. Мне бы самому не хотелось, чтобы белой малютке перерезали глотку. Но защитить её я не в силах. Тут твое дело. Ты единственный человек на свете, который может удержать Салли в стороне от девчонки.
- Че-чего? - заикаясь, переспросил Маккенна. - Я? Каким образом?
Пелон развернул свой огромный череп и уставился на шотландца.
- Последний раз, - сказал бандит, - предупреждаю тебя, Маккенна: не смей издеваться.
- Боже мой! Да не издеваюсь я!
- Нет, издеваешься.
- Нет же, нет, клянусь! Скажи, как и что сделать и я сделаю!
- М-да, - покачал головой Пелон, - конечно, трудно поверить в то, чтобы человек, доживя до твоих лет, не знал, как это делается, но, черт побери! возможно всякое. Ладно, слушай. Сначала как-нибудь отведи её в сторонку, ну, не знаю, отыщи укромный уголок где-нибудь на стоянке. Даже такая стервоза, как Салли, чувствует себя лучше без посторонних глаз. В общем, отведи подальше. Ты ведь знаешь женщин: все они в душе шлюхи, но каждая шлюха любит заниматься делом при закрытых дверях, если таковые присутствуют. Так значит, первым делом убираешь её с чужих глаз, ну а потом залезаешь рукой...
- Прекрати! - крикнул Маккенна, покраснев как рак. - Боже ты мой, да ведь это совсем не то, что я имел ввиду, дурень ты чертов! Об этом знает каждый мужчина!
- Но ты ведь меня спросил, черт разбери! - разозлился бандит.
- Да нет же, нет! Я спрашивал, как удержать Салли подальше от...
Тут он запоздало осекся, и Пелон издал излюбленное хихиканье и вой койота.
- Ну, амиго! - завопил он. - Вот в чем соль, теперь-то понял. Я знал, что рано или поздно до тебя дойдет. Соображаешь, почему я не могу тебе помочь? Конечно. Ни одному человеку, в жилах которого течет испанская кровь, и в сердце которого бурлит испанская честь, не придет в голову соблазнять собственную сестру. Особенно такую сестру! Так что, дружище, тут дело за тобой.
Маккенна беспомощно кивнул.
- Далеко ещё до колодца? - спросил он устало.
- Через вон тот холм и дальше за нагромождение скал, - ответил Пелон, указывая на крутой откос из песчаника впереди и направо. - Наверное, минут через десять наши лошадки уткнут свои носики в воду.
Маккенна посмотрел назад через плечо и отметил, что Салли все ещё едет вместе с Бешем и Хачитой. Скво, не мигая, смотрела в его сторону. Взглянув на Маль-и-пай, которая скакала рядом с Фрэнчи Стэнтон, шотландец увидел, что девушка клюет носом, попросту говоря, спит в седле. Старуха, поймав его взгляд, кивнула и махнула рукой, как бы говоря: "Здесь все нормально, я за ней приглядываю". Маккенна немного успокоился. И все же, взбираясь по крутому склону, ведущему к колодцу, Глен почувствовал нарастающий страх, в нем заговорил древний кельтский ужас: где-то затаилась опасность.
Что-то где-то не состыковывалось. И дело было не в саллиной страсти. И не в убийственных Пелонских выходках. И не в ребяческой доверчивости Фрэнчи Стэнтон.
Какая-то мерзость творилась с местом и временем, что-то странное и таинственное повисло в воздухе над всадниками.
БОЙНЯ
Грянул залп. Кавалеристы били почти в упор и члены бандитского отряда нюхали запах пороховой гари и ощущали во рту привкус жирного дыма. В Скаллз не было перестрелки. Наоборот, в рапортах отмечалось, что бандиты даже не отстреливались. Пелон сразу сообразил, что в битве его отряд будет разгромлен наголову, и даже не стал вынимать из чехла винчестер и стрелять из огромного кольта из-под сонорского серапе. Единственной раздававшейся командой был полубезумный крик "ретирада!" в то самое время, как бандит на всем скаку разворачивал коня. Его товарищи, кто мог, конечно, поспешили за ним. Очутившись в западне, в которую апачи обычно заманивали кавалеристов, и в которую сейчас кавалеристы заманили апачей, каждый стал думать сам за себя. Оставшиеся в живых после первого залпа кинулись врассыпную. Как кролики: белые, красные и коричневые. Спасались все. Опять же - кто мог.