Страница 7 из 18
– Простите? – Что вообще происходит?
– Госпожа Старостина, могу я Вас называть «София»? – Нет, не можете, с чего бы это?
– Да, конечно, – вместо этого пробормотала я, наблюдая, как он величаво усаживается напротив.
– Итак, София, так уж вышло, что в нашу первую встречу я повел себя не слишком корректно. – О, так теперь именуют высокомерие, граничащее с откровенным хамством? – Теперь мне за это стыдно, и я отдаю себе отчет, что раздражение на сложившиеся обстоятельства, за которые Вы ни в коей мере не были ответственны, нисколько не оправдывает меня. Поэтому извиняюсь и предлагаю совершить… хм-м… некую перезагрузку наших неверно сложившихся взаимоотношений, что, видимо, и послужило для Вас причиной напряженности в общении с остальными Модификатами.
Я чуть не рассмеялась от облегчения и изумления одновременно. Безусловно, замечательно, что никто меня с корабля выкидывать не собирается, и приятно узнать, что капитан не ненавидит меня тайно и явно, но, черт возьми! Это никак не меняет понимания, каких все-таки размеров его эго! Он снова приписал единолично себе способность повлиять на мое отношение к Модификатам в целом. Ну еще бы, разве могло быть по-другому, он же себя сразу местным божеством окрестил. Но как бы там ни было, разубеждать его не входило в мои планы.
– Но, с другой стороны, дело может быть совсем и не во мне, – продолжил Тюссан, не дожидаясь моего ответа, – а в скандальном расставании с Вашим бойфрендом, тоже Модификатом.
– Скандальном? О чем Вы? – слегка опешила я.
Капитан еще больше прищурился, изучая мою реакцию на степень искренности.
– Я так понимаю, последние новости с Земли Вы не отслеживаете? – заключил он.
Как-то не до того было, предполетная подготовка полностью захватила все мое внимание. К своему стыду, я только раз говорила с Алисией, это было на следующий день, после прибытия на «Ковчег», и наша беседа… это был, собственно, сплошной поток моего восторженного сознания.
– После того как достоянием широкой общественности стало то, что Вы займете место в команде «Ковчега», некто Себастьян Людо счел нужным просветить всех, что Вы некоторое время были близки и, на его искушенный взгляд, Вы нисколько не подходите для возложенной миссии. – Снова пауза и пристальное рассматривание. – Якобы Вы, София, придерживаетесь весьма консервативных взглядов и Вас сложно назвать лояльной к Модификатам.
Ну не тварь ли? Нет, я все понимаю, но такого не ожидала, Басти.
– Господин капитан, – несмотря на то, что внутри все прямо вскипело, я прилагала максимум усилий, чтобы как можно тщательней подбирать слова.
– Рожер, София. Вы же не думаете, что это движение в одностороннем порядке, – прервал меня капитан.
– Хорошо, Рожер, – кивнула, не слишком заморачиваясь тем, что переход на более личный уровень произошел немного резковато. – Так вот, мое расставание с Себастьяном Людо случилось на почве разногласий интимного характера, а не моей лояльности или отсутствия оной в отношении людей с генетическим статусом, отличным от моего. И эти его заявления… скажем так, мне не понятно, чем я их могла заслужить. – И ладно, раз раскрыла рот, то надо заканчивать, нечего ходить кругами. – Да, признаю, что в присутствии Модификатов я веду себя несколько скованно, но причина совсем не в неприязни. Скорее уж с точностью до наоборот. Собственное физическое несовершенство – вот основная причина. Я адекватно мыслящий человек и работаю над собой, чтобы свести даже этот дискомфорт к нулю. И я привыкла добиваться результата, так что считаю свое пребывание на Ковчеге оправданным и не несущим никакой угрозы.
– Спокойно, София! Я нисколько не сомневаюсь, что так и есть. Если бы я не считал Вас великолепным профессионалом и вменяемой личностью, то давно отправил бы на Землю, – Рожер наклонился вперед, ловя мой заметавшийся по кают-компании в гневе взгляд.
Я посмотрела на свои руки и только сейчас осознала, что сжала до хруста кулаки и дышу часто, едва ли не дым из ноздрей валит. Позорище! Вот так позволить лишить себя равновесия гадким измышлениям бывшего любовника!
– Вы были против моей кандидатуры – чем не повод воспользоваться ситуацией? – А язык-то стоило прикусить, Софи.
– Я уже извинился за первоначальные ошибки, София, – указал мне Тюссан, и стало стыдно.
– Да, простите. Я немного… выбита из колеи, – пробормотала, отводя глаза. – Просто поведение Себастьяна… не понимаю, в общем.
– Это ведь Вы были инициатором разрыва? – Я кивнула, скривившись от воспоминания. – Ну, в таком случае я понимаю неудачника, хотя нисколько не оправдываю низость его поступка. Мужчина должен уметь достойно проигрывать.
– Что Вы имеете в виду? – вскинула я глаза и замерла.
Рожер Тюссан теперь улыбался мне совершенно открыто, и это неожиданным образом стремительно повысило температуру в помещении.
– Если бы меня бросила такая женщина, как Вы, София, я бы тоже был как минимум зол. – Пока я выдумывала остроумный ответ, капитан продолжил: – И к вопросу Вашего мнимого несовершенства. София, поверьте, у Вас нет абсолютно никаких причин испытывать неловкость по этому поводу. Абсолютно никаких. Я говорю об этом не как капитан, ответственный за психическое равновесие каждого члена команды, а как мужчина, имеющий глаза.
И-и-и тут я смутилась. Так, что аж щеки запылали и дышать стало трудно. Я и припомнить не могла, когда вот так вот вспыхивала, и не знала, куда уткнуться взглядом. В одно мгновение я с особой остротой осознала, что передо мной не просто капитан, раздражающий тип, а еще и мужчина. Охренительно красивый мужчина, который только что без всякого стеснения признал меня привлекательной. А еще мы тут совсем одни, и воздух между нами будто загустел и заискрил электричеством, от которого затвердели мои соски, чего совершенно не скрывала одежда. Глупость какая! Как, начав с разговора о моем отношении к Модификатам, мы умудрились добраться до такого?
– Спасибо, – только и смогла промямлить я. – Могу я теперь идти?
Не идти, а бежать надо сломя голову.
– Еще минуту, – остановил меня Тюссан. – Хочу подвести черту. Я очень рад, что нам удалось поговорить обо всем, София, причем с достаточной долей откровенности, что, надеюсь, позволит успешно избавиться он напряженности и Вам, и мне. – Этот мужчина испытывал напряженность? Вот уж не подумала бы. – И хочу добавить, что мне стыдно за поведение Себастьяна Людо, и хотелось бы верить, что его поступок не заставит Вас, София, вычеркнуть всех мужчин-Модификатов из зоны своего внимания.
– Имеете в виду что-то определенное… Рожер? – Или правильнее будет сказать – кого-то?
– Вполне возможно, София. Но это тема для другой беседы, – и он снова улыбнулся, смутив меня и спутав мысли. Больше всего потому, что ну не выходило у меня воспринимать проявление его дружелюбия однозначно положительно. Что-то тревожно напряглось внутри, противясь даже собственному возбуждению. Не слишком приятное состояние для кого-то вроде меня, привыкшего полагаться на понятия и вещи более реальные, осязаемые, поддающиеся изучению и измерению, а не на какие-то ощущения и отголоски странных эмоций.
– Отменить блокировку! – громко приказал капитан, и дверь, снова смачно чавкнув, отъехала, вырывая у меня еще один облегченный вдох.
Мне срочно требовалось пространство и одиночество для обдумывания произошедшего. Вскочив, я направилась на выход.
– София, хотел спросить по поводу завтрашней жеребьевки, – окликнул меня капитан. – Хотите быть в первой смене?
– От моего желания это никак не зависит, – пожала я плечами. – Но, если подумать… даже не знаю. Признаться, меня немного пугает перспектива погружения в стазис. Понимать, что ничего не будет зависеть от моего контроля, – страшновато. Но с другой стороны, сейчас или спустя полгода, но пройти через это придется. Так что… без разницы, как выпадет, так тому и быть.
– Мне нравится, что Вы не стесняетесь признавать наличие у себя страхов. Это придает Вам больше естественности, – сказал Тюссан.