Мятежник и аристократка

Кристоф вышел на улицу и бросил на замок грустный взгляд — Ив от него сбежала к себе в комнату, но до этого не оттолкнула, а пошла навстречу. Значит, и не хотела отравить. А отравить ли? Это была победа, но с легкой ноткой досады. Кристоф достал из кармана замотанное в салфетку лакомство.

— Что ты за зверь такой, что она сначала заколдовала тебя, а потом перехотела, что бы я тебя ел?

В голове родилась мысль попробовать печенье, но чувство самосохранения говорило об обратном.

— Герр Йенсен, — окликнул его Эрик. Маг-перевертыш поравнялся с Кристофом. — Можно мне вернутся к вам на службу? Мне здесь… не хватает пространства.

Бесовская мысль проскочила в голове оппозиционера. Он раскрыл сверток с печеньем и предложил его Эрику.

— На вот, угощайся, — Эрик недоверчиво посмотрел на своего работодателя. — Не бойся не отравленное.

Внутри очнулся Морок. «Какой замечательный способ проверить, что не так с этим печеньем», — произнес демон. Кристоф улыбнулся. Эрик взял лакомство и проглотил целиком.

— Ну как? — осторожно спросил Кристоф.

— Спасибо. Вкусное, — беззаботно ответил Эрик.

Кристоф с минуту внимательно смотрел на мага-перевертыша, смущая его своим странно пристальным вниманием. Но, убедившись, что печенье не причинило вред его здоровью, произнес:

— Ладно, обсудим этот вопрос завтра. Сегодня мне тебя не кем заменить.

Эрик тяжело вздохнул.

— И глаз с неё не спускай! Не так, как в прошлый раз.

— Хорошо, герр Йенсен, — виновато ответил Эрик.

***

Я забежала в комнату и с грохотом захлопнула дверь. Завалилась на кровать, заползая под одеяло с головой, как змея скрутившись в небольшой комок.

— Что это было? — спросила Мариса, ставшая немым свидетелем произошедшего на кухне.

— Ничего не говори.

Я хотела выжечь болезненные воспоминания и забыть этот поцелуй. Меня лихорадило от чувства вины, которое называло изменщицей. Пусть я в разводе с Хансом, Кристофа своим мужем я всё равно не считала. И пусть Кристоф целовал меня прежде, сегодня была виновата только я. И те поцелуи были не такими.

Чертово, чертово печенье!

Какая глупость, глупость, глупость…

Мне захотелось отделаться от этого кошмара и очутиться в нашей с Хансом квартире, где всё было ясно и понятно. Теперь же вокруг царила неразбериха.

— Ив, не кори себя. Мне аж не хорошо из-за этого.

Я не отвечала. В груди словно хищными лапами растерзали беззащитное сердце.

­ — Ив, знаешь, я вот чего думала, — пыталась отвлечь меня самка питона, — по поводу твоего сна.

— Сна?

— Да. Там, где цепь горит, и девушка в маске зверя. Кажется, они называли её Ясна?

— Да, так и называли.

— Так и Утес же Ясный. Может, профессор Альберт знает почему его так назвали, и откуда взялась эта Ясна? Он же историк. Сходи, поговори с ним. Он же весь день на территории замка ошивается.

Я мешкала. Самооценка заставляла лежать в позе эмбриона и заниматься самоистязанием, разум говорил, что Мариса дает дельный совет. Немного посоревновавшись, разум победил. Нехотя встала из своего комфортного гнезда, переодела злосчастный халат и пошла на стройку.

Профессора я нашла на улице. Вместе со своими студентами он развернул в северной части замка самые настоящие археологические раскопки. Земля была перерыта аккуратными траншеями, где, орудуя маленькими лопатками и кисточками, трудились студенты. Альберт отдавал команды искателям. Даже мне — постороннему наблюдателю — сразу бросилось в глаза, как злобно на него поглядывали ученики.

— Профессор, добрый день! У вас не будет для меня несколько свободных минут?

— Ив, здравствуйте. Ну, разве что совсем немного. Дорожу каждой минутой, ведь если пойдет этот ужасный дождь, раскопки придется приостановить.

Из одной ямы послышался жалобный голос:

— Господи, сделай пожалуйста дождь!

Профессор нахмурил седые брови:

— Так. Кто это сказал? Быстро признавайтесь. Не видать этому лентяю зачета!

Студенты притихли.

— Профессор, так как насчёт моего вопроса?

Разгоряченный Альберт снова обратил на меня внимание.

— Да. Что вы хотели узнать?

— Может, это вам покажется странным…

— Нет, нет, что вы. Я никаким странностям не удивляюсь.

Я вспомнила, что профессор считает меня сумасшедшей, и сразу захотелось хорошенько врезать Кристофу.