Мятежник и аристократка

— Мариса! Он снова вернулся в Креорток. И, кажется, я узнала сувенирную лавку рядом с площадью. Нам срочно нужно туда попасть, возможно, его кто-то запомнил.

— Странно он какой-то. Знает, что ты за ним наблюдаешь, но ни разу не отозвался. Хотя ты спасла ему жизнь. Обещал прийти за тобой, а сам катается черти где. Я же говорила, он зельеман!

— В этом я согласна. Есть в нём что-то неправильное.

— Может, он маньяк? Может, это он тебя в зеркале поцеловал, а ты зря на Кристофа думала?

— Я уже ничего не понимаю. Мне кажется, что у незнакомца, что у Кристофа логика за гранью моего понимания. Один наблюдал за мной годами, другой женился на третий день знакомства.

— Так, может, это один и тот же человек?

— Нет. Незнакомец в Креортоке, а Кристоф стоит во дворе Утеса.

Я взглянула в окно. Кристоф о чем-то разговаривал со строителем. Перекинулись несколькими фразами, он отправился на работу. Ясный Утес находится в сорока минутах от пригорода Креортока. Для меня это была большая удача, ведь никогда раньше я не была так близко к незнакомцу. По шторе Мариса заползла на подоконник и взглядом проводила Кристофа на работу.

— Ушел твой муж

— Отлично. Можем приступить.

Мариса заползла по руке и обернулась татуировкой.

— Только без глупостей, Ив. Я не хочу опять до смерти замёрзнуть.

— Нет. В этот раз всё будет по-другому.

Я надела твидовое полупальто и направилась на улицу. Рабочие-строители практически не обращали на меня внимания. Единственная преграда — невидимый барьер, который меня не пропускал. Вот его я и решила обойти. Помню, как смотрела на него сквозь струи ледяного дождя, когда за ним светило солнце. Сегодня такая же теплая погода. Я подошла к границе, за которую мне нельзя заходить и... переступила на другую сторону.

— Твою ж моль! Это свобода, Ив!

Осторожно сделала ещё шаг, ожидая наткнуться на преграду. Но снова не чувствую сопротивления. Я ликовала, не веря в происходящее.

— Может, он решил, что ты теперь не сбежишь от него?

— Вряд-ли, но это очень подозрительно.

Мы с Марисой пол ночи вспоминали заклятье, которое даёт возможность проходить сквозь стены. И хоть мой дар — целительство, кое-какие базовые знания с института я помнила. Другой вопрос, что они мне никогда не удавались, но попытаться мне никто не запрещал.

Я оборачивалась по сторонам в поисках ловушки, но ничего не видела. Шла медленно, вот-вот миную ворота. Вдохнула воздух свободы полной грудью.

Ры-ы-ы... Послышалось рычание. Чёрная огромная пантера смотрела на меня со смотровой башни и скалила зубы.

— Ив. Замри, — посоветовала змея.

— Обязательно, — я со всех сил бросилась за территорию Утёса.

Пантера спрыгнула со стены и помчалась за мной. Я не сделала и пяти шагов как меня повалила на землю огромная кошка. Она нависала надо мной, открывая острозубую пасть. Рычала и скалилась.

— Возвррращайся в замок, синекррровая, — прорычал хищник.

"Синекровая" полосонуло по моему достоинству. Так повелось называть заносчивых аристократов, бездарных магически, надменных и спекулирующих своим происхождением. Синекровые провели ряд государственных реформ, благодаря которым обычные маги стали жить ещё хуже. Их обложили непомерными налогами, в то же время сами аристократы, обошли эти запреты.

"Синекровые законы" стали толчком к гражданской революции. На волне негодования и поднялся Йенсен с идеями свергнуть королеву и монархическую власть.

Ханс — один из немногих, кто голосовал против этих законов. Мы не были синекровыми. Но это прозвище настолько вошло в обиход, что стало синонимом аристократической тирании. Быть синекровыми сродни предательству.

— Иначе что? — злость победила чувство самосохранения.

— Иначе я сам тебя туда отволоку.

Сделав несколько шагов назад, пантера превратилась в высокого широкоплечего мужчину. Я видела его раньше, он всегда сопровождал Кристофа.

— Тебе нельзя покидать Ясный Утес без разрешения герр Йенсена.

— Кто дал тебе право держать меня взаперти?

— Герр Йенсен и дал. Хотя я б на его месте таких, как ты, держал на цепи.

Взгляд мага-перевёртыша переполняло призрение. Я поднялась с земли и пошла обратно к замку. Радикал шел за мной следом, пока я не очутилась в главном дворе.

— Фанатик, — произнесла Мариса, — надо быть осторожней. У таких неизвестно что в голове творится.

 Но я думала совсем о другом.

— "Меры" он примет... Запер меня в замке, посадил под охрану. Думает, что решил все проблемы? Думает, я сложу лапки и буду терпеливо сносить его прихоти? Я ему не игрушка какая-то!