Артефакт (Испепеляющий разум)

- Вы считаете Джозефа Янга кровожадным хищником?

- Янга - нет, но уж Медею я никак не назову застенчивой девой. Впрочем, Лиетова и Джордана тоже. Да и Мики Хитавию с Геллером нельзя счесть легковесами.

- Зачем Архону потребовалось обращаться к Братству?

- А кто контролирует большинство промышленных и добывающих предприятий? Кто разведал большинство минеральных ресурсов Конфедерации и теперь выдает планетам лицензии на их разработку?

Несколько минут они сидели молча, погруженные в мысли.

- Нет, тут таится грозная опасность, - решил наконец Никита. Опасность, которая может всерьез поколебать политическое равновесие. Торон при всей его ценности - всего лишь полезное ископаемое, предмет торговли.

- А наш капитан? Этот Карраско?

Никита приподнял массивные плечи:

- Не знаю. До сих пор он производил на меня впечатление достойного человека.

- Ха! - Тайяш взмахнул своей тростью. - Один достойный человек в окружении толпы социальных паразитов.

- Кого вы назвали социальным паразитом?

- Политиков, кого же еще.

- Вы назвали _меня_ социальным паразитом?

- Насколько я понимаю, вы путешествуете за счет своей станции. Кто оплачивает роскошных шлюх, с которыми вы кутите, как только выдается возможность? Кто оплачивает ваше жилье, ваш стол?

Никита шевельнулся в кресле и дернул себя за бороду:

- Я - борец за права угнетенных масс. На меня возложена обязанность отстаивать интересы людей труда, изнывающих под пятой прогнившей буржуазии. И вы называете меня социальным паразитом?

- Еще бы! - Тайяш насмешливо фыркнул. - Взгляните на себя со стороны, Никита. Вы сидите здесь с бокалом лучшего шерри Санта-дель-Сиело, накачавшись лучшей продукцией пивоварен Рейнджа, и вам хватает смелости смотреть мне в глаза и утверждать при этом, что вы боретесь за права трудового народа?

- Разумеется. Мы ведем борьбу на многих фронтах. Кто-то печатает прокламации в тайных типографиях московского сектора арктурианских трущоб, другие выслеживают сирианских шпионов и дают им отведать вакуума, мешая тем самым Сириусу добиться политического господства, о котором мечтает его правительство. Удел третьих - напоминать буржуазным дипломатам вроде вас о том, что Совет Конфедерации отнюдь не пуп Вселенной. Планеты и станции населены великим множеством людей, которые не покладая рук трудятся в шахтах, стоят у станков, делают все, чтобы наша жизнь стала лучше. Моя задача - напоминать вам, что те решения, которые принимает Совет, напрямую затрагивают существование этих людей. Ведь вы, наделенные властью и богатством, частенько забываете о них, не правда ли?

- Не зарывайтесь, Никита. Объявляя себя носителем высшей истины, вы впадаете в грех гордыни. Возможно, у вас больше прав называть себя народным заступником, чем у кого-либо еще. Однако, голосуя в Совете, вы неизменно придерживаетесь умеренной, здравой политики.

Никита поднял бокал с сиелианским шерри и чмокнул губами.

- Да, дружище, я всерьез считаю себя защитником простых людей, хотя порой позволяю себе излишества. Но скажите откровенно - вы можете вспомнить хотя бы один случай, когда я торговал своим голосом в Совете, когда я поддерживал этого сирианского мерзавца Лиетова или того же Джордана, надеясь урвать жирный куш лично для себя? И вы называете меня социальным паразитом, сосущим народную кровь? Что ж, будь по-вашему. Но тогда всех остальных политиков следует сравнивать со зловонной плесенью, которая забивает трубопроводы атмосферных генераторов, обрекая на смерть целые станции!

Тайяш примирительно улыбнулся:

- Да, вас величают твердолобым неподкупным сукиным сыном, который...

- ...который неустанно печется о благополучии бесправных людей труда, Тайяш. Да, мне нравится шерри, я люблю изысканные деликатесы... но почему я должен грызть питательные кубики, если эти яства все равно отправятся в помойку? Уж лучше их съест Никита Малаков, чем кто-нибудь еще! - Он заговорил тише: - Но если вы когда-нибудь поймаете меня на том, что я предаю своих людей или изменяю своим убеждениям, плюньте мне в лицо и повернитесь ко мне спиной, ведь если такое случится, мой старый друг, я буду недостоин уважения.

Тайяш кивнул, не отрывая взгляда от Норика Нгоро, который стоял в центре кают-компании, одетый в длинную, до самых пят, желто-оранжевую тогу из арктурианской материи тончайшей выделки. На шее Нгоро висел крохотный флакон с землей его родной станции. Он рассеянно разговаривал с Мики Хитавией, посланником Рейнланда. К их беседе прислушивались Марк Торгюссон, атташе сектора Москва, и Шерни Хендрикс, Представитель Галактического университета. Хендрикс близоруко щурился, как и подобает книжному червю; худощавый долговязый Торгюссон, казалось, едва сдерживает свою необузданную вспыльчивость.

- Вы готовы повторить эти слова в его присутствии? - спросил Тайяш, указывая на Нгоро.

Никита поерзал в кресле, устраиваясь удобнее:

- Да, готов.

Словно услышав Никиту, Нгоро повернул голову и вперил взгляд ему в лицо.

- Это самый страшный человек из всех, кого я встречал в своей жизни, пробормотал Никита.

У люка, ведущего к каютам экипажа и мостику, стоял высокий нескладный чернокожий мужчина. В его глазах застыло безучастное выражение, ладонь лежала на пластине замка.

- Прошу прощения, господин Представитель, - сказал Соломон, - но этот люк ведет в служебные помещения корабля. Если вам угодно...

Мужчина медленно повернул голову, и его лоб прорезала едва заметная складка.

- Если не ошибаюсь, вы - Соломон Карраско?

- Да. - Соломон посмотрел в мертвенные глаза Нгоро и невольно собрался, принимая боевую стойку.

- Вы чем-то испуганы, капитан. Вы и Констанция. Все, кто находится на борту, охвачены тревогой, но в вас двоих она ощущается наиболее отчетливо. Вы испуганы, буквально парализованы той ответственностью, которая возложена на ваши плечи.

- Может быть, я чем-нибудь могу вам помочь, господин Нгоро? Вам нельзя входить в этот люк, для этого требуется особое разрешение.

- Я не собирался входить в служебные помещения, капитан. Я лишь хотел уединиться в своей каюте и предаться размышлениям о твари, проникшей на борт.