Страница 35 из 97
Сотрудники лесогорских спецслужб привели меня в уютный кабинет, оформленный в зеленых тонах, и оставили нас с моим начальником один на один. Первый же взгляд Сигурда Бронеславовича и то, как он дрожащими пальцами расстегнул ворот рубашки, доказали, что по крайней мере в мыслях он не оставался верным своей жене. Я подавила волну отвращения, что заставила мое тело нервно содрогнуться. Глаза бывшего начальника блуждали вдали от моего лица, что, судя по тому как они заблестели, заставило его сделать выводы, что я дрожу… хм, предположим, от желания.
Мне стало страшно. Я ведь оказалась в полной его власти – в абсолютной. Еще никогда человек не обладал таким влиянием на мою судьбу. А вдруг он сейчас скажет мне?.. я, как и любая женщина, первым делом забеспокоилась о своей чести. Не то, чтобы я никогда не спала с мужчинами – ты же знаешь историю с Рустемом, но здесь речь как раз шла именно о Чести и Достоинстве. Естественно, нас в академии учили, что бывают разные ситуации и способы добычи информации, но мне всегда было мерзковастенько думать, что можно торговать своим телом. Даже во имя сохранения жизни.
Сигурд Бронеславович подошел ближе и медленно провел горячей рукой по моей спине. Наклонился к пылающему уху: «Мерьем, я ни к чему не собираюсь тебя принуждать. Но знай, если ты сделаешь шаг мне на стречу – я не буду против». О чем он говорил? То ли о клятве верности Лесогорью, то ли о глупостях, которые женская сущность всколыхнула в моей глупой голове. В любом случае я опустила взгляд, проклиная горящие щеки, и, решив проигнорировать спровоцированные мной намеки Сигурда Бронеславовича, тихо, но твердо ответила, что готова принять клятву верности Лесогорью.
Мужчина, которого я ставила на пьедестал, убрал руку, подавив слегка разочарованный вздох. И отпустил меня в свою спальню, куда пришла с колотящимся сердцем. Я была зла на себя. Тупая, тупая девка. Я была в полушаге от того чтобы поддаться обаянию Сигурда Бронеславовича. Что меня – незамужнюю, свободную удерживало? Ну и что, что он предатель. Ну и что, что женат. Кто бы узнал? Фу. Какие низкие мысли. Глупая, глупая девчонка.
Посвящение в шпионы – так я для себя назвала принятие клятвы верности вражескому государству – было решено не откладывать. Нас всех собрали после обеда в гостиной, откуда согласившиеся запятнать свою совесть должны были выехать якобы на королевский ужин. Самое смешное, что среди нас присутствовали не только сотрудники посольской миссии, но и все работники резиденции – вплоть до уборщиц.
Ты бы видела выражение лица Жара, когда он увидел меня в вечернем наряде и с особым браслетом на руке, который служил пропуском для выхода из гостиной, которая до наложения клейма молчания должна была служить тюрьмой для тех, кто принял решение вернуться в Солнцеморье. Он не был предателем. А я в его глазах была.
На самом деле в гостиной оставалось всего три человека помимо Жара – начальник режимной части, штатный врач и один из шоферов. Мало, ох мало патриотов. И это среди избранных хранить интересы страны на территории другого государства! Продажные твари.
Мое праведное возмущение разбилось о брезгливое выражение лица Жара. По спине пробежал холод. Я была предателем в глазах этой кучки героев, которые жертвовали своим будущим без надежды на вознаграждение со стороны страны, ради которой они это совершали. Как мне хотелось им помочь! Но я понимала, что шанса не будет. Возможно даже для меня одной. Что делать в случае, если твои друзья, которые до того момента так и не дали мне никоим образом знать, что они помогут, не придут и мне придется дойти до момента клятвоприношения. Смогу ли я отказаться, зная, что за обман меня ждет кара похуже чем обет молчания и позорная высылка в Солнцеморье?
Зал, где проходил торжественный ужин, был великолепен. Его стены дышали древностью, резная мебель была шедевральной, а мягкое тепло пылающих в камине дров расслабляло. Я заставила себя проглотить кусок мяса и запила его бокалом терпкого вина. Нервишки шалили, а мне нужно было унять дрожь. В дальнем конце стола разместили разнорабочих. Непосредственно представителей дипломатической миссии посадили ближе к месту, где должен был восседать Владыка Лесогорский – Леший Горычь. Напротив меня сидел Сигурд Бронеславович. Он ни словом, ни взглядом не удостоил меня – будто не было рассветного происшествия. Будто не я была его верной помощницей. Будто не мое доверие, не мои идеалы, не мое сердце он разбил в дребезги.
В ожидании владыки нам разрешили потанцевать и даже выходить на балкон. Народ вел себя достаточно оживленно, некоторые с энтузиазмом подсчитывали свои будущие доходы, часть людей настороженно присматривалась, но в основном все находились в приподнятом расположении духа. Я вышла на балкон, задыхаясь от муторной гнили предательства, которое царило в зале, словно пир во время чумы.
Неожиданно услышала прямо за спиной теплое мятное дыхание Сигурда Бронеславовича. Он что-то говорил мне, а я не решалась повернуться, потому что глотала слезы. Никто не пришел за мной. С минуту на минуту появится Владыка и мой спектакль окончится бесславно. Мне хотелось почувствовать силу и уверенность Сигурда Бронеславовича, как это обычно бывало в стрессовых ситуациях, но я одергивала себя – ведь этого человека мне предстояло вычеркнуть из своей жизни. Если у моей жизни будет продолжение…