Страница 17 из 18
Спускаю ноги с сидения. Ужас, все в мелких порезах. Особо глубокие саднят. Надо обработать, но если начну рыться в пакетах – разбужу Нио, а мешать его отдыху не хочу. Царапины не убегут – займусь ими, когда мужчина проснётся.
Выпархиваю из авто. Сейчас, при свете дня, события ночи кажутся сном.
Машина стоит на солнцепеке – заряжается. Прав оказался Миллрэт – дальше карьера не уехали. Припарковались на возвышенности перед съездом, впереди – гигантская воронка. Она уходит вниз так глубоко, что кажется бесконечной. Есть ли там дно вообще? Широкие края сужаются в черноту, кажется, дыра проходит планету насквозь, и, стоит в неё прыгнуть – обнаружишь себя на другом континенте, среди незнакомых людей, в ином мире.
Может, это и есть выход из Синдерсити? Нужно только прыгнуть и появиться в новом месте, с новой жизнью? Но передо мной лишь безмолвный карьер.
Извержение кальдеры подняло залежи кристалла с глубин. Учёные исследовали необычный минерал и быстро нашли применение открытому свойству. Сейчас запас карьера истощен, и добыча остановлена – у города избыток ресурса. Но технику и оборудование не увезли. Прямо на горизонте красуется причудливый роторный экскаватор: огромный металлический монстр. Только такая махина могла прорыть столь глубокий карьер.
На длинной стреле – гигантское колесо, ковши которого ещё хранят остатки руды. На спуске стоят экскаваторы поменьше, буры, огромные грузовики, кузова которых могут вместить десятки машин. Человек рядом с ними покажется мелкой букашкой, и я именно так себя ощущаю, глядя на всё это с площадки.
Ветер гонит пыль по пустырю. Чем ближе к границе города, тем бледнее небо, тут оно тёмно-серое, запылённое. Дышится ещё легко, но у дороги – уже предупреждающий указатель, что дальнейшее путешествие по трассе опасно для здоровья. Однако Сирены пока справляются. В сорока минутах отсюда – Вулканический лес. А если повернуть на юго-восток, можно приехать на Пепельные поля.
Не была ни там, ни там, только видела схему проезда. Там нет жизни: иссушенная, присыпанная пеплом земля, карликовые изломанные деревья, тяжёлый воздух. Плодоносит только западная территория, благодаря удобрениям Вэна. Страшно представить, что мир за городом выглядит как Пепельные поля – мили пустоты и мрака. Ни жизни, ни надежды.
А если Синдерсити больше не примет нас, куда идти?
Что-то щёлкает за спиной. Нио, потягиваясь, выходит из машины, щурится от света и зевает. Сонный он такой милый. В свежей одежде выглядит солидно и по-деловому, а я перед ним в лохмотьях. Не стала пакетами шуршать, а теперь думаю, что зря не переоделась.
– Доброе утро, – Миллрэт подходит. Тоже разглядывает меня, будто первый раз видит.
– Доброе. Всё-таки разбудила? Я старалась выползти тихо.
– Нет, я сам проснулся. Заспался, хватит.
Некоторое время мы молча смотрим на заброшенный карьер. С Нио комфортно молчать, нет неловкости. С утра я не люблю много говорить, обычно Юна щебечет вокруг, рассказывая новости. И как умудряется набирать их за несколько часов?
Юна… Грудь сжимает, и сердце превращается в пружину, туго свернутую стенками рёбер. Нет, слишком больно вспоминать. Так и вижу, как взвиваются вверх светлые влажные волосы, и подруга валится на пол коридора. Эта картина впечаталась в память навечно.
– Батареи ещё долго будут заряжаться? – спрашиваю, чтобы отвлечься.
– Уже полные. Можно ехать. Или хочешь здесь побыть?
– Нет, поехали. Я только переоденусь, – запускаю пальцы в прореху на боку, и под напором ладони хлипкая ткань блузки разрывается до талии. – Чёрт!
Скрываюсь в машине под смех Миллрэта.
Глава 8. Вулканический лес
С полным зарядом авто едет быстро. Добираемся до границы Синдерсити, здесь покрытие дороги кончается. Прошу Нио остановиться – так далеко никогда не забредала, и теперь гложет любопытство.
Температура в лесу ниже, чем в городе. Изо рта выдыхается облачко пара. Здесь тяжело дышится – пыль забивает нос и рот, хочется кашлять. Пейзаж мрачный, мёртвый. Макушки кривых деревьев опалены ржавчиной и присыпаны пеплом, под ногами разливается ломкая медь, такая же хрупкая, как подверженный усталости металл. Снег в траве лежит белыми проплешинами. Большие камни выглядят как кучи аккуратно уложенного и застывшего пепла. Серые хлопья витают в воздухе, медленно планируют на бурую листву, но вихри Сирен поднимают их и кружат в бесконечном круговороте.
В просвете между деревьями – шапки сугробов, воздух не прозрачный, небо хмурое – ничего не разглядеть. Там царство хлада, неизвестности и смерти.
Подхожу к снегу медленно, как к опасному врагу, присаживаюсь и простираю ладонь. В нос заплывает запах прелой листвы. Тонкая струйка холода поднимается, окутывая руку. Опускаю пальцы в снег и вздрагиваю от того, как мягко они погружаются. Я думала, снег твёрже. Вынимаю кисть и смотрю, как снежинки тают на коже. Зачерпываю горсть и крепко сжимаю, а после смотрю на параллельные борозды, оставленные пальцами. Наклоняюсь так низко, что от моего дыхания верхний слой исчезает.
– Что ты там нашла? – звучит надо мной голос Нио.
Так залюбовалась ледяным чудом, что не услышала шуршания его шагов по траве.
– Ты видел когда-нибудь снег? – встаю и простираю к нему ладонь с бесформенным талым снежком. Мужчина с любопытством смотрит, но быстро теряет интерес.
– Выглядит не очень, – он даже не притрагивается и вертит головой. – Дальше поедем. Здесь слишком холодно и пыльно для стоянки.
Не могу оторвать взгляд от кромки леса, за которым куполом нависает пепел.
Из города нет выхода. Прыгнуть в разрытый карьер и то безопаснее, чем идти этим путем. Я замёрзла уже здесь, а какие за границей температуры?
Но мы не можем вечно прятаться. Сколько и куда бы ни бежали – в итоге нас схватят и запрут в лаборатории, будут мучить, пока не извлекут то, что нужно, а потом выбросят как отработанный материал. Неприятно думать так о себе. Особенно после того, как всю жизнь считала себя если не особенной, то личностью. Человеком, а не сырьем.
Почему моё право на жизнь хотят оспорить?
– Элия? – Нио подходит, не дождавшись ответа. – Согласна?
– Да. Извини, просто задумалась, – наверное, взгляд у меня отстранённый. Чувствую себя пустой.
Миллрэт берёт мою руку, ещё хранящую прикосновение снежного комочка. У мужчины горячие и сильные пальцы, они прогоняют холод, а заодно и пепельный морок безысходности из головы. Становится спокойнее – тепло умиротворяет.
– Не переживай. Нас здесь не найдут, – он склоняется ко мне с лёгкой улыбкой.
Без поддержки Нио я давно бы спасовала. Слабая, сомневающаяся, испуганная девчонка – без него я никто. Заглядываю ему в глаза, а над головой разворачивается синева неба – чистая, дарующая надежду. И во мне стремительно набирает силу новое яркое чувство, точно питается от ласкового взгляда. Оно такое мощное, что, кажется, развеет пепел за городом. Нельзя давать ему окрепнуть, ведь у него одна судьба – сломаться под ногами с хрустом умершей травы.
– Надеюсь, что так и будет, – аккуратно высвобождаю руку и иду к машине.
В дороге молча смотрю в окно. Вид угрюмого пейзажа навевает на меня дурные мысли. Не хочу их развивать и стараюсь прогнать. Нио не беспокоит меня, за что я ему благодарна. Находим подходящее место для стоянки – небольшую поляну. Вокруг тот же лес после катаклизма, но воздух чище – пепел не летает, в горле не свербит. А ещё тут теплее, можно не выдыхать пар и не ёжиться.
Меж деревьями блестит гладь небольшого пруда. Естественный или искусственный? Бесцветное небо отражается в воде, мелкая галька устилает дно, попадаются большие валуны. Хочется освежиться, но вода мутная и плохо пахнет.
– Я купил очиститель, – вдруг говорит Нио. – Закинем в пруд, через пару часов воду можно будет использовать.
Восхищена его запасливостью. В сборах я всегда что-нибудь да забываю, а он всё предусмотрел!