Страница 169 из 177
- Молчишь? - осведомился лоцман. - Ну-ну, молчи, молчи, должность твоя такая. Знаешь много, а болтать не велено.
В низком зале коллегии над ворохом морских карт сидели в расстегнутых кафтанах генерал-адмирал Апраксин, адмиралы Крюйс и Сильвестр Петрович Иевлев. Дверь в соседнюю комнату была открыта, оттуда доносились голоса царя Петра и знаменитого кораблестроителя Федосея Скляева. Петр Алексеевич сердился, Скляев в чем-то оправдывался.
- Чего долго шел? - спросил Апраксин насмешливо. - Стар вдруг стал, что ли?
- А и не молодешенек, господин генерал-адмирал! - ответил Рябов. Ушла, убежала наша молодость. Старого лесу кочерга...
Апраксин велел ему садиться и ждать Петра Алексеевича. Лоцман сел не близко, не далеко - по чину. Генерал-адмирал заговорил, обращаясь к Иевлеву, видно продолжая начатую дотоле беседу:
- То все так истинно, так они и раньше делывали, так и впоследствии будут, понеже доброе наше - им нож вострый. Недаром Василий Лукич Долгоруков в свое время государю писал, что аглицкие послы в Копенгагене двигали небо и землю, чтобы сдержать датчан от военного союза с нами против шведов. А немногим позже Долгоруков государя уведомил, будто некая знатная особа посылается от англичан в Швецию с тайным обещанием, что-де все шведами потерянное без труда и без убытку англичане по генеральному миру им вернут и чтобы там в сумнении не были после Полтавской нашей виктории...
Иевлев перебил сердито: сулить они умеют, а все для того, чтобы война не кончилась. Когда бы не англичане с их обещаниями шведам, небось после Полтавы шведы сразу угомонились бы.
- Несносно им то, что Россия на свое море вышла, - продолжал Апраксин. - Почивший шведский Карл чего не сделал сам, не поспел, то аглицкому Георгу завещал. Да, Георг попроворнее покойника, поухватистее. Вот и приказал адмиралу Норрису шататься своими кораблями, пакостить нам похуже, дабы, испугавшись, ушли мы с Балтики... Как там говорят, Норрис похищение затеял?
- На эдакие проделки у них мастеров сыщется немало, - ответил Иевлев. - Адмирал сэр Бинг по приказу короля Георга отправил два фрегата - один к Данцигу, другой к Кенигсбергу, - чтобы схватить шведского первого министра, который на Аландские острова сбирался для мирных переговоров с нами. Шведский же Герц - и сам вор не хуже аглицких воров - отбыл из Ревеля. Те с носом и остались. А сэр Джон Норрис будто возымел намерение наших полномочных министров схватить, но авантажу не сыскал, припоздал со своим флотом. Пиратствуют господа аглицкие моряки...
Рябов молчал, слушал, переводя внимательные глаза с Апраксина на Иевлева.
Апраксин, щурясь на огонек свечи, сказал задумчиво:
- Ужо справимся, выйдем нынешним летом на Балтику всем нашим большим флотом. Почешется Норрис. Когда вышли на море - плавать надо, так и государь рассуждает...
В соседней комнате зычно засмеялся Петр, через залу прошел Федосей Скляев со свертком чертежей, поклонился адмиралам, закрыл за собою дверь. Адмиралы встали. Петр широким шагом подошел к камину, щипцами вынул уголек, стал раскуривать трубку. Попыхивая сладким дымом, спросил:
- Об чем толкуете?
- Да вот Сильвестр Петрович рассказывал об хитростях некоторых, ответил Апраксин. - Норрис плутни на Балтике развел, пиратствует...
Царь, топорща седеющие усы, с трубкой в руке прошелся по залу, сказал строго:
- Мы на Балтику вышли и на ней твердо стоим. И ни дети наши, ни внуки, ни правнуки сего края не уступят, дабы пролитая кровь воинов наших не возопила. Нас же пусть сии пираты не пугают, не пужливые. Шведа усмирили, тих стал, а кем был - вспомните! Над всею Европою стоял. Георгу же аглицкому, как и иным прочим потентатам, почаще надобно напоминать Карла Двенадцатого прискорбную судьбу.
Он близко подошел к Рябову, спросил другим, веселым голосом:
- Вовсе обжился в Питербурхе, лоцман? Позабыл славен город Архангельск?
- Он дом построил! - сказал за Рябова вице-адмирал Иевлев. - Да не избу, а как по регламенту велено - из кирпича, под черепицей, по фронту три окошка. Огород развел, корову купил, молочко кушает...
- Корова, я чай, не бешеная? - усмехаясь, спросил царь.
- Для внуков, Петр Алексеевич, без коровы никак не обойтись. А что не бешеная, так те времена, государь, миновались. Так, иной раз для ради праздника побалуешься, а гулять по-давешнему - нет, трудненько!
- Ишь ты, какой старичок старый! - смеясь глазами, сказал Петр. Однако после виктории при Гангуте имели мы честь видеть вас в веселом духе. Крепко вы шумствовали, господин первый лоцман...
- Сын тогда, государь...
- Сын, сын! Слава господу, понимаем, сами твоего сына при деле видели, однако ж не скромничай, можешь еще себя показать, каков ты есть архангельский кормщик.
- В те поры - гангутские - помоложе, чай, был...
- Помоложе? А мы так рассуждаем, что и нынче ты, лоцман, не стар, да только маленько к берегу прилепился. В море пойти надобно наподольше, соленым милым сердцу ветром подышать...
Кормщик стоял неподвижно, зеленые его глаза из-под седых бровей остро смотрели на царя.
- Давеча в Москве делали мы натуральный екзамен навигаторам нашим, коих обучает флота лейтенант Рябов Иван сын Иванович, - говорил Петр. - Сын твой, господин первый лоцман, малый не токмо пороху понюхавший и пушечного огня повидавший, но еще и в науках прилежный и других учит добрыми навигаторами быть. Навигацию плоскую, навигацию меркаторскую, сферику не токмо сам в совершенстве постиг, но и других учит - лучше и не пожелаешь. Лейтенант сей с учениками своими весьма нас обрадовал, и приняли мы решение: навигаторов наших за границу для прохождения морской практики не посылать. Есть свой флот, есть и капитаны кораблям. На верфях в городе Архангельске, как и в прочих местах, строим мы корабли. Отныне перегонять их оттуда на Балтику будем ежегодно при помощи молодых навигаторов. Польза немалая для юношей-моряков. Тебе же, лоцман, повелеваем плавать с навигаторами дядькою, учить их морской практике, тому учить, что и нами в стародавние годы в толк взято было от тебя.
Рябов молчал. На обветренном лице его, покрытом тонкой сеткой морщин, проступили красные пятна.