Страница 116 из 133
Изга выставил передо мной четыре матрешки, о которых успел рассказать, а потом аккуратно отодвинул самую маленькую в сторону. Тело, значит, целое, а части подсознания и сознание пострадали. Я знала, что соседство с Индисом не так уж полезно мне, но подобное даже представить не могла. Покрытые лаком матрешки такие ровные и красивые. Я смотрела на их головы без единого изъяна, а от страха казалось, что там трещины и дыры. Где-то внутри ползали черви и ели их изнутри. Мамочки!
— Почему «духи»? — простонала я. — Он же всего один!
Громко получилось. Особенно на фоне тяжелого молчания двух мужчин. Конт отошел от созерцательного настроения студента и теперь крайне внимательно смотрел на матрешек.
— Вряд ли, что один, — покачал головой шаман. — Он не может быть сразу везде. Голос ты слышишь в сознании, — Изга поставил палец на макушку четвертой матрешки, — поддаешься на эмоциональный отклик и принимаешь его суждения, что хорошо, а что плохо в подсознании-два, — перенес палец на следующую матрешку, — а паралич чувствуешь через воздействие на подсознание-один. Дух управляет твоими реакциями и заставляет взмахнуть рукой или замереть и не двигаться. Кроме того, есть нечто, что воздействует еще и на окружающих. Не забывай про больное ухо Сергея.
Мы оба помнили. От патриция холодом тянуло. Он реагировал тяжелее, чем когда я рассказывала о махинациях Франко и неверности Марии Изабеллы. Картину шаман нарисовал такую, что руки опускались. Мне плакать хотелось от злости и бессилия. Неужели эту дрянь ничем не вытравить?
— Но есть и хорошие новости, — продолжил шаман. — Я рассчитывал на чудовище. Запасся черным ониксом впрок, сплел самый мощный амулет, с которым когда-либо работал, и ошибся. Того духа, что я вижу здесь, удалось заблокировать относительно легко. Твои неприятные ощущения связаны исключительно с силой камня, но я уже повторяюсь.
— Ты можешь что-то сделать? — не выдержал Конт. Тон получился резковатым, патриций это почувствовал и открыл в извиняющемся жесте ладони. — То есть кроме того, что уже получилось. Поверь, молчание духа — щедрый подарок, я согласен даже на это, но боюсь за Наталью. Насколько критичны повреждения? Они связаны с неврозом? Как дальше будут проявляться? Почему помог МРТ?
Изга вздохнул и потер пальцем переносицу. Я бы на его месте растерялась от такого количества вопросов: но он, видимо, привык. Подозреваю, что сам знал не все ответы, путался и не мог сходу разобраться в ситуации. Но он работал, и я была ему чертовски за это благодарна.
— По порядку. Повреждения обратимы. Но, прежде, чем лечить рану от пули – нужно вынуть саму пулю. Невроз связан. Он, собственно, из-за повреждений и случился. Сейчас Наталья в тишине успокоится, станет легче, но шлейф из острых реакций даже на мелкие раздражители останется. Два, три года, не могу сказать точнее. Про МРТ не знаю совсем. Нужно смотреть. Стучать в бубен, как ты говоришь. Извини, но я должен попросить тебя уйти. Как я вхожу в транс лучше не видеть.
Сергей не возражал. Взял со спинки стула пиджак и поцеловал меня в макушку:
— Не бойся, все будет хорошо. Я рядом.