Страница 38 из 50
При взятии обыскиваемого под стражу принимались меры к сохранению его имущества. Личные документы отбирались, на них составлялась подробная опись, которая прилагалась к протоколу. По окончании следственных действий арестованный отправлялся в место заключения в сопровождении полицейского. Материалы следственных действий направлялись в охранное отделение.
Если обыск производился в отсутствии подозреваемого лица, то за квартирой устанавливалось наблюдение. Полицейский должен был доставить интересующее охранку лицо в участковое управление. Инструкция требовала от полицейского выражать свои требования в спокойной и вежливой форме, но в случае отказа использовать принудительные меры.
Как правило, полиция избегала единичных арестов, за исключением, когда в ее руки попадали руководители организации. Массовые аресты позволяли привлечь к дознанию сочувствующих, которые не были связаны партийной дисциплиной и заповедями конспирации и были более откровенны со следователями. Их было легче уговорить и запугать. После проведения задержания и следственных действий полиция приступала к допросу. Допрашиваемых рассредоточивали в разных помещениях, и следователи по определенному плану задавали вопросы. Иногда следователь сам излагал события, которые арестованный должен был подтвердить, или задавал вопросы.
При разработке на дознании использовался целый арсенал различных приемов. Секретный сотрудник Б. М. Долин вспоминал, что в 1903 г. он был приглашен в жандармское управление. Там «при помощи довольно искустного допроса» жандармам удалось получить подтверждение имени приятеля-бундовца Долина, которого жандармы подозревали в распространении литературы. Жандарм объявил Долину, что этот бундовец уже арестован и сам дал показания о распространении им нелегальщины и хранении ее у Долина на квартире (товарища Долина арестовали позже, взяв его с поличным).
Уже через две недели Долина опять вызвали в жандармское управление и, шантажируя тем, что расскажут арестованному бундовцу о предательстве Долина, предложили ему сотрудничать, и тот согласился[202].
Несогласованность ответов давала почву для дальнейших расспросов. Для того чтобы «расколоть» арестованного, использовался перекрестный допрос, во время которого дознаватели задавали разные вопросы.
Польский революционер Ф. Я. Кон приводил такой пример следственной разработки. Дознаватель задавал вопрос: «Не вели вы агитации среди рабочих, делая упор на чинимые полицией безобразия?». «Нет» – следовал ответ. «Одно вы уже признали: агитацию вели, но упора на безобразия полиции не делали»[203].
Зачастую допросы проходили одновременно с агентурной разработкой. К арестованному делалась «подсадка». Данные агентуры использовались следователями для направления допросов. Одним из самых обычных приемов жандармов было запугивание арестованных революционеров, а затем торжественное обещание полнейшей свободы. Когда жертва была достаточно «использована», т. е. дала «откровенные показания», и представляла оперативный интерес для полиции, ей предлагали перейти на службу в охранку в качестве сексота[204].
Но были случаи и другого рода. В 1938 г. органами НКВД была арестована, как примыкавшая к бухаринско-троцкистскому блоку, Дора Соломоновна Соловейчик. Член РСДРП с 1903 г., активный участник революции и Гражданской войны, которую закончила комиссаром полка, затем работавшая следователем ВУЧК, она даже не подозревалась в связях с охранкой.
До революции Дора была в ближайшем окружении семьи Ульяновых, и в первые годы советской власти ЧК тщательным образом исследовала все окружение семьи, зная по материалам охранки, что около Ленина находился источник информации, но кто именно – ЧК так и не узнала.
Поскольку Соловейчик была в числе приближенных к семье Ульяновых, следователь НКВД между прочим спросил, что известно Доре об агенте охранки в окружении Ленина. Ответ был ошеломляющим: «Это я. Но сразу же должна заявить, что семья Ленина из-за меня тогда не пострадала и не могла пострадать»[205].
И ходе следствия было установлено, что Дора считалась настолько ценным агентом охранки и ее так тщательно оберегали, что в агентурной картотеке на нее не было учетной карточки. Когда Дору следователь спросил, почему она призналась, она ответила, что «зная о своем конце – это расстрел», так что «лучше сразу все поставить на свои места, а смерти я не боюсь»[206]. В том же 1938 г. Соловейчик расстреляли. Но для нас представляет интерес не троцкистско-бухаринские взгляды Соловейчик, а приемы ее вербовки. Совсем юной девушкой Дору арестовали, и в ходе дознания жандармский офицер вел вербовку агентуры для разработки семьи Ульяновых и самого Ленина. Особо охранку интересовали каналы поступления из-за границы марксистской литературы и, особенно, газеты «Искра».
Вербовал Дору «внешне симпатичный и обаятельный жандармский подполковник с юридическим университетским образованием», в высшей степени образованный и интеллигентный.
Перед отправкой этих материалов в архив КГБ в Москву они попали в руки молодого следователя киевского Комитета госбезопасности, Г. З. Санникова, который много лет спустя воспроизвел события тех лет в своих мемуарах. Учитывая значимость его оценок, приводим их полностью.
«Жандарм оказал на молодую революционерку ошеломляющее впечатление своей молодостью, эрудицией, интеллектом, искренней вежливостью, даже галантностью, уважением к ее мыслям и политическим убеждениям. Он рассказал ей, что, еще будучи студентом Киевского университета, серьезно увлекся марксизмом и тщательно изучал его по всем имевшимся в то время источникам.
Тогда это была новая, увлекающая образованную молодежь теория революционной борьбы. Он, казалось, знал все, что было известно о марксизме самой Доре, и даже больше и лучше ее. Жандарм владел немецким и английским в достаточной степени, чтобы читать в оригинале „Капитал“ Маркса и другие работы новых теоретиков. Он знал и прочитал Плеханова. Он в подробностях знал все теоретические выкладки Кропоткина и Бакунина, был хорошо знаком с теориями западных философов и экономистов. Был обаятельным и располагающим к себе собеседником и воспринимал собеседника с противоположными политическими взглядами на равных. Он произвел на молодую Дору впечатление блестяще и всесторонне образованного марксиста, отвечающего всем ее внутренним человеческим, женским и даже идеологическим постулатам и полностью разделяющим ее неолитические взгляды. Он говорил ей (он вел с ней беседы, не допросы, и не в тюрьме, а на явочной квартире, но под охраной, и не с тюремной похлебкой, а с обедами и ужинами из знаменитого своей кухней лучшего в Киеве ресторана „Континенталь“), что считает марксизм самым современным учением. Однако при всем этом он оговаривал, что указанные в „Капитале“ и „Манифесте“ революционные теории сегодня в России слишком преждевременны, „что час России еще не пробил“, что всем своим патриархально-крестьянским укладом живущая общинным строем огромная страна, в которой должен в силу этого и еще не одно столетие почитаться царь-батюшка, своим историческим развитием еще не подготовлена к тому, к чему так настойчиво призывают нынешние социалисты-революционеры, коммунисты. Задача российский интеллигенции заключается в том, чтобы не допустить в России кровавую смуту, защитить еще так нужное на долгие годы самодержавие. „Поверьте мне, у нас еще будет, может быть, и республика, как во Франции, и свой Российский парламент, – говорил ей опытный жандарм, – но обязательно с царем, как в Англии с королем, ибо другого русскому народу не дано, поверьте мне, – убеждал Дору жандарм. – Мы должны вместе с вами, молодыми революционерами, сегодня защищать наш строй, не доводить народ до бунта, держать под контролем работу революционеров и, если хотите, даже как бы и помогать им тем самым, чтобы мы, защитники нашего строя, нашего царя, его верных слуг, губернаторов, судий, чиновников, смогли бы в нужное время отвести удар, который созовете сегодня вы, молодые революционеры, не понимающие, что ваш удар вызовет ненужные ответные меры, кровь“, – внушал „защитник царя и Отечества“.
202
Щеголев П. Е. Охранники и авантюристы. Секретные сотрудники и провокаторы. М., 2004. С. 334–364.
203
Кон Ф. Я. В лапах охранки и суда. М., 1932. С. 21.
204
Там же.
205
Санников Г. З. Большая охота. М., 2008. С. 187.
206
Там же. С. 178.