Страница 32 из 50
В Инструкции подробно были расписаны документы текущего наблюдения: установки и выяснение наблюдаемых и мест, ими посещаемых, появление в сфере наблюдения новых лиц, о перемене наблюдаемыми места жительства, об их выбытии куда-либо, о сходках, конспиративных свиданиях, появлении у наблюдаемых подозрительных предметов и их передаче. Особо важные сведения докладывались немедленно.
При сопровождении наблюдаемого в другой город филер при удобном случае сообщал об этом своему начальнику и Медникову и если там останавливался, то сообщал своему руководству свой адрес. Из практики работы московской охранки был взят прием конспирации, когда о наблюдении под видом торговой корреспонденции в «контору» на имя Е. П. Серебрякова или «Павлова» (Медникова) приходили телеграммы «торговых людей»:
«Товар Черного везу Тулу» или «Товар Кашинский встречайте 27 января Николаевский вокзал 9 вечера вагон 3-го класса» и в ДП знали, что В. Л. Бурцев (филерская кличка «Кашинский») приезжает в Москву. При передаче наблюдения телеграмма гласила: «Товар Кашинский сдан московским приказчикам».
Инструкция требовала, чтобы филер подписывал телеграммы своей фамилией, но на практике филеры пользовались псевдонимами. Так, старший филер московской охранки Ершов, взявший под наблюдение Эйдельмана и выследивший 1-й съезд РСДРП, проходил в розыскных документах под кличкой «Сычев». Он сообщил в «контору», что в Минске проходит «свадьба». Состав Зубатов выяснит на дознании.
Своему начальству и Медникову филер ежедневно сообщал заказными письмами о результатах наблюдения. Рекомендовалось сдавать письма на вокзалах или опускать в почтовые ящики поездов. Все письма из одной местности должны были иметь общую порядковую нумерацию и указание, когда и где они составлены и заверены подписью.
Проходящие по наблюдению лица получали кличку, под которой фигурировали в документации охранки. Кличку рекомендовалось давать короткую, из одного слова. Она должна была характеризовать внешность наблюдаемого или выражать впечатление от него. Кличка давалась такая, чтобы по ней можно было определить, к кому она относится, к мужчине или женщине. Не рекомендовалось давать одинаковых кличек и следовало использовать первоначальную кличку.
Например, В. И. Фигнер носила кличку «Березовая», Б. В. Савинков – «Театральный», И. И. Рябушинский – «Кошелек», А. Ф. Керенский – «Скорый», М. И. Ульянова – «Баба Мишке» (видимо, кличка была связана с тем, что Ульянова проживала в доме Мишке).
Лицо, попавшее впервые под наблюдение, должно было быть подробно описано, и сообщены обстоятельства, при которых оно появилось. Описания проводились согласно «словесного портрета».
О наблюдаемых домах, помимо адреса и фамилии владельца, сообщалась квартира, входы, этаж, флигель, окна и другие подробности. Особое внимание следовало обращать на посещение наблюдаемыми магазинов и мастерских с указанием адреса и их владельца.
С карточек, находящихся у входов, рекомендовалось списывать все данные о владельце дома. В целях конспирации не рекомендовалось обращать на себя внимание, ходить заметно тихо и не оставаться на одном месте в течение продолжительного времени.
Сведения по наблюдению филер заносил в филерский листок, где подробно, с точностью до минут, указывал все сведения. Особое внимание обращалось на передачу наблюдаемого и уход его из-под наблюдения. Групповые «проследки» позволяли маскировать наблюдение. В особо людных местах филеры почти вплотную подходили к наблюдаемому, когда людей было мало, они «отпускали» наблюдаемого на расстояние и по возможности чаще менялись на маршруте. «Передавая» друг другу поднадзорного, филеры уменьшали вероятность провала. Для обнаружения «хвоста» революционеры использовали прием, когда революционер проходил мимо спрятавшегося революционера. Следовавший за ним господин мог оказаться филером. Таким образом, революционеры для выявления наблюдения использовали «стационарные посты». Такой прием стационарного наблюдения применялся филерами для наблюдения за типографиями, динамитными мастерскими, квартирами нелегальных. Подбирались квартиры, чердаки, подвалы, позволяющие следить за нужным объектом. Этим целям в определенной мере служили участковые и вокзальные надзиратели, которые ориентировали филеров о продвижении революционеров.
Впервые стационарное наблюдение на местности применил Г. П. Судейкин, расставивший филеров по маршруту прохождения народовольцев.
В случае появления нового лица у революционера группа делилась, сопровождая революционера и его связь.
В ресторанах, трактирах, кофейных и других общественных местах филеры «запирали» выходы. Они устраивались у дверей и под видом обывателей незаметно наблюдали за своим клиентом. Для повышения оперативных возможностей филера ему выдавалась «гармошка» – фотографии революционеров с их словесным портретом.
Вспомогательным звеном в наблюдении были извозчики. «Ваньки» использовались для доставки филеров за поднадзорными, если те пытались уйти от наблюдения, служили стационарным постом наблюдения и обслуживали чиновников охранки. Содержался конный двор негласно. Оплата за экипажи, лошадей, фураж, квартиру, промысловый налог и сбор в пользу города проводились по счетам, представляемым в охранное отделение старшим извозчиком от имени частных лиц. Инициатором их создания был Медников. Спиридович отмечал, что филер стоял извозчиком так, что самый профессиональный революционер не мог признать в нем агента.
Возглавляя наружное наблюдение империи, Медников сумел организовать и направить работу на совместное решение розыскных задач. Он вел переписку со своими бывшими сослуживцами, давал советы по организации розыска. Оживленная переписка завязалась у Медникова с начальником симферопольского, а затем киевского охранного отделения ротмистром Спиридовичем. Доброжелательные отношения у них сложились еще в московской охранке, куда Спиридович прибыл для прохождения службы. Их внимание было сосредоточено на задержании террористов-эсеров М. М. Мельникова и Г. А. Гершуни. О Мельникове Медников пишет: «он – все, он боевая сила, он и член Боевой организации, и всякая в нем блажь – он и сам может работать ножом и револьвером прекрасно»[170].
На его задержании было сосредоточено все внимание ДП. В Киев был направлен почти весь Летучий отряд. В случае неудачного задержания на юге, что Медников считал недопустимым, ближе к северу Мельникова ждала «рамочка» – наблюдение с четырех сторон.
В январе 1903 г. Спиридович приехал в Киев. Совершенно случайно его филеры наткнулись на Мельникова, но не арестовали его. Это был провал, и Спиридович разнес филеров. На следующий день филеры опять встретили Мельникова, который бросился от них бежать и в одном из дворов закрылся в уборной. Филеры взломали дверь и взяли его. За успешно проведенное задержание Медников получил орден Анны, Спиридович был награжден орденом Станислава 2-ой степени, а 8-ми филерам на вознаграждение выделялось 2000 руб.
Особое беспокойство у ДП вызывал глава Боевой организации партии эсеров Г. Гершуни. Под его руководством было осуществлено покушение на Д. С. Сипягина, убит уфимский губернатор Н. М. Богданович, готовились покушения на Победоносцева и Клейгельса. Секретный сотрудник Е. Азеф, находившийся в близких отношениях с Гершуни, сообщал о нем самые общие сведения. Медников ориентировал Спиридовича о том, что Гершуни якобы на Кавказе, но предполагал, что он в Киеве или где-то рядом. На Гершуни «вышел» Спиридович. После убийства уфимского губернатора Спиридович усилил наблюдение за конспиративной квартирой киевских эсеров. Это была лечебница на Бессарабском базаре. Сняв номер гостиницы окнами на лечебницу, филеры установили за ней круглосуточное наблюдение. Секретный сотрудник «Конек» (Розенберг) сообщил, что местным комитетом получена телеграмма. Он был испуган и чего-то не договаривал, но Спиридович предположил, что разговор касается Гершуни. Спиридович получил копию телеграммы: «Папа приезжает завтра, хочет повидать Федора. Дарнициенко»[171].
170
Письма Медникова к Спиридовичу // Красный архив. 1926. Т. 4 (17). С. 195.
171
Там же.