Страница 29 из 50
В жандармских управлениях наблюдательная служба практически отсутствовала. Жандармские унтер-офицеры, осуществлявшие наблюдение, одеваясь в гражданскую одежду, иной раз забывали снимать шпоры.
Школой наружного наблюдения стала московская охранка. Это было обусловлено не только тем, что здесь сошлись мастера политического розыска, такие как С. В. Зубатов и E. П. Медников. Это было вызвано местом и ролью Москвы в революционном движении. Менялась тактика революционной борьбы, совершенствовалась конспирация, и возможности секретной агентуры ограничивались. С развитием революционного движения на местах Москва становится связующим звеном между отдаленными районами империи, что значительно повысило подвижность революционеров и ограничило возможности секретной агентуры. Для развития революционных связей использовалось наружное наблюдение.
Подбор кадров был предметом особого внимания ДП. Поэтому требования, предъявляемые к филерам, были достаточно высоки. В филеры набирались добровольцы – ушедшие в запас унтер-офицеры армии, гвардии и флота, по представлению ими отличных рекомендаций от войскового начальства. От них требовалось быть политически и нравственно благонадежными, обладать крепким здоровьем, иметь хорошее зрение, слух и память. Высоко ценились такие качества, как твердость в убеждениях, честность, смелость, ловкость, трезвость, развитость, сообразительность, правдивость, откровенность, дисциплинированность, выдержанность, уживчивость, умение хранить служебную тайну и т. д. Но в практике работы охранникам приходилось встречаться с ушедшими в запас военнослужащими, в основном бывшими крестьянами, которые не особо отличались эрудицией и развитостью. Поэтому при вербовке филеров рекомендовалось обращать внимание на полуинтеллигентных лиц, не выделявшихся из окружающей среды.
Филеру разъясняли, кто такой враг «царя и отечества», а затем учили искусству шпионажа. Он изучал город, обращая особое внимание на проходные дворы и пустыри, которые революционеры использовали для проверки «хвоста». Филеры изучали таблицы для составления примет по системе «совместного портрета». В Инструкции 1902 г. указывалось, что приметы должны сообщаться в следующем порядке: возраст, рост, телосложение, лицо (глава, нос, уши, рот, лоб), растительность на голове и лице, цвет и длина волос, одежда, особенности в походке или манерах.
Спиридович вспоминал, что лучше медниковских филеров не было, хотя выпивали они здорово и для всякого постороннего взгляда казались недисциплинированными и неприятными. Но вместе с тем у медниковского филера не было сознания собственного профессионального достоинства. Он был отличный специалист-ремесленник, в то время как провинциальные унтер-офицеры из ГЖУ понимали свое дело как государственную службу[158].
Сам Е. П. Медников, полуграмотный мужик-старообрядец, в 1881 г. был зачислен сверхштатным околоточным надзирателем полицейского резерва Московской городской полиции с откомандированием в охранное отделение простым филером. Благодаря упорству и трудолюбию он быстро продвинулся по службе. Природный ум и «русская сметка» вскоре выделили его из общей массы филеров. В самом начале службы ему удалось выследить и задержать паспортное бюро и склад оружия у нелегальных И. Калюжного и Н. Смирновой. Вслед за этим был арестован народоволец Златовратский. За успехи в розыскной деятельности Медников был произведен в коллежские регистраторы[159].
Много сил и труда потребовалось Медникову, чтобы выследить и задержать руководителей подпольной народовольческой типографии в Туле Н. Богораза и С. Когана. Возможно, здесь и пересеклись пути Медникова и Зубатова, который как секретный сотрудник работал по выявлению Тульской типографии. За успешную деятельность в ведении розыска Медников был назначен заведующем наблюдательным составом Московской охранки. Этот штат состоял всего из 20 наблюдательных агентов, тем не менее они успешно вели наблюдение и в других городах. Их командировки становились все более длительными. В 1893 г. Медникова вызывают в Петербург, где он заведует местными филерами, руководит деятельностью своих филеров в других городах.
До конца остается неясным вопрос, кто был инициатором создания Летучего отряда филеров. В 1894 г. Медников принимает активное участие в его создании, но он, как следует из мемуаров, был теоретически недостаточно подготовлен, и инициатива создания отряда исходила, скорее всего, от Зубатова. Отсутствие подготовленных филеров на местах и практика московской охранки по наблюдению в других городах натолкнули ДП на мысль создать в 1894 г. на базе московского охранного отделения Особый отряд наблюдательных агентов для командирования в помощь местным силам в те города, где замечалось особо усиленное развитие революционной агитации. Для наблюдения в других городах штат Отряда был увеличен на 30 человек.
Е. П. Медников
Заслуги Медникова были высоко оценены Александром III: в 1891 г. за охрану «высочайших особ» он был награжден золотым перстнем с рубином и бриллиантом, а в 1893 г. – золотыми часами и золотой цепью. Он был кавалером орденов Станислава 3-й, а затем, «вне правил», и 2-й степени. В 1901 г. Медников получил чин надворного советника и орден Владимира 4-й степени, что давало право на потомственное дворянство. Когда Спиридович прибыл в московскую охранку, то Медников был занят оформлением дворянства и составлением родового герба. Позаботился он и об устройстве «дворянского гнезда». В деревне Малеево находилось «именьице с бычками, коровками и уточками, был и домик». Имелись и даровые руки. Четыре филера во главе со старшим Новиковым строили дом, да так и остались работать по хозяйству. Правда, жалование они получали от охранки. Медников устраивал им командировки по наблюдению, а Зубатов подробностями не интересовался. «Сколотить капиталец» и «выстроить домик» на жалование старшего чиновника для поручений Медников не мог. Взяточничество и казнокрадство позволяло Медникову обеспечить необходимые средства.
При Медникове была заведена практика, что филер, представлявший финансовый отчет по наблюдению, писал его в двух экземплярах. В первом подробно указывались все расходы по наблюдению, а во втором – проставлялась только подпись. Начальник наблюдения вписывал в него завышенные расходы, а разницу клал себе в карман.
Обычно филер получал жалование 50–60 рублей в месяц, да розыскных 10–15 рублей. Кроме этого нерадивые филеры выплачивали штрафы, дополняемые зуботычинами. Получал Медников и взятки. Так, со старшего филера Попова при назначении его на должность Медников получил 7000 рублей. Вместе с тем Медников зорко следил за тем, чтобы лишняя копейка не попала в карман филеров. Просматривая и проверяя отчеты, он обычно одобрительно кивал головой и говорил «ладно», «хорошо», но, найдя приписку, обрушивался на филера. Филер «скидал» приписку, зная, что Евстратий прав, да и спорить с ним было бесполезно[160].
С переводом Медникова и Петербург в ДП разразился скандал по поводу злоупотреблений в московской охранке. Доведенные до отчаяния филеры написали коллективное письмо директору ДП А. А. Лопухину, где горько жаловались на поборы. Учитывая то, что письмо дает четкое представление о нравах, господствующих в полицейской среде, и уровне его составителей, приводим его полностью.
«Ваше превосходительство!
Мы служащие московского охранного отделения просим вашего заступничества: нас крайне стесняют во всех отношениях. Как то: в жаловании и расходных деньгах. Когда бывают случайные поездки по командировке, то старший, т. е. Попов платит по усмотрению, не понравится рожа человека то делает скидку со счетов, пометит синим карандашом и велит на чистом листе написать имя и фамилию, а счет остается не переписанным у него. Сбрасываемое бывает от 4 и до 13 руб. приблизительно. Спрашиваем, почему со счетов скинули, а Дмитрий Васильевич говорит, что он сполна выдал Попову. Мы же принуждены писать по приказанию старшего.
158
Спиридович А. И. Указ. соч. С. 55.
159
Перегудова З. И. Указ. соч. С. 184–193.
160
Спиридович А. И. Указ. соч. С. 54, 56.