Страница 47 из 83
Педерсен внимательно оглядел их сверху:
- Итак, вы пожелали наняться на "Дж.У.Паркер". Ну что ж, теперь мы распределим вас по вахтам.
Люди удрученно молчали, все еще не в состоянии прийти в себя. Всего каких-то несколько часов назад они сидели себе в шумных портовых кабачках и рассуждали, как бы поскорее добраться до сакраментских золотых россыпей. Участливые хозяева поддакивали и щедро наливали виски... И вдруг проснуться на борту чужого судна! Наваждение какое-то!
Шульце подошел к правому трапу. Первому штурману первым и выбирать.
- Эй ты, длинный, подойди сюда, - он ткнул пальцем в самого рослого и на вид самого сильного.
То ли парень не желал, то ли котелок у него с похмелья еще плохо варил, только на слова чифа он почему-то не отреагировал. Прыжок - и Шульце уже возле матроса, серия резких коротких ударов - и несчастный бич летит уже к трапу и со стоном падает на палубу. Я взглянул на Педерсена, но тот увлеченно наблюдал за постановкой марселей и, казалось, ни на что больше не обращал внимания.
Теперь настала очередь Макферсона:
- А ну, подойди ко мне, сынок, будешь в моей вахте левого борта.
Вызванный без промедления выполнил команду.
И снова орет Шульце:
- Эй ты, толстяк, иди сюда!
Несколько минут - и люди без всяких препирательств уже разделены по вахтам.
И капитан Педерсен, должно быть, на марсели вдоволь нагляделся.
- Подходи по одному расписываться в судовой роли! Начнем с тебя, - он кивнул в сторону сбитого с ног парня из вахты правого борта. Со стеклянными глазами, пошатываясь, тот медленно поднялся с колен. И снова рядом с ним оказался Шульце, и снова молниеносный боксерский удар в солнечное сплетение:
- Как надо отвечать, когда тебя вызывают, ты, проклятая вонючка?
- Йес, сэр.
Педерсен опять переключился на паруса и инцидента "не заметил". С парусами, очевидно, все было в порядке, и он снова обратился к команде:
- Ну, подойди ко мне!
- Иес, сэр, - сказал парень.
- Ну, Джон, теперь вы поняли, зачем в каждой вахте нужны два офицера? подмигнул мне Макферсон.
Учитель Беренс рассказывал нам в школе о рабах в Древнем Риме, и я, помню, очень удивлялся, почему они не перебили сразу же всех своих господ. Ведь рабов-то было куда больше! Теперь мне самому, на собственном опыте довелось испытать, как это происходит. И я оказался на стороне рабовладельцев, или, точнее, надсмотрщиков. Нечего сказать, вляпался, сам не заметив как!
В нашу вахту люди получали из "шляпной коробки" снаряжение и одежду. Макферсон аккуратненько заносил все в гроссбух.
- Это стоит 33 доллара, да еще 10 долларов за посредничество вербовщику, да 6 долларов 35 центов за неоплаченное виски. Итого - 49 долларов и 35 центов. Распишись-ка здесь, сынок.
И матросик послушно отвечает:
- Иес, сэр.
И ставит свое имя под суммой, за которую должен трубить целых два месяца.
Макферсон с первой же вахты урегулировал и свои отношения со мной:
- Вы прикомандированы ко мне, Джон, но я не люблю, когда кто-то путается у меня под ногами. Занимайтесь чем хотите. Ну, а придется пойти в атаку, прикрывайте меня с тыла.
Ясность в отношениях, что ж, и меня это тоже вполне устраивало.
- Мистер Восс, - сказал мне на другой день Педерсен, меланхолично скользя взглядом вдоль своей ноги, на которую совсем недавно я накладывал смоляной лубок, - принимайте аптечку. Вы ведь в этом деле великий спец.
Аптечка оказалась большой деревянной коробкой вроде сундучка с перевязочными материалами и мазями. Кроме того, в ней было еще десятка два пузырьков со всякими лекарствами. К аптечке прилагалась маленькая тетрадочка, в которой были описаны важнейшие болезни, и после каждого описания указывалось, сколько капель и из какого пузырька следовало принимать больному.
На многих кораблях среди матросов очень популярна история о том, как некий капитан пожелал вылечить одного из своих пациентов от болезни, против которой предписывалось средство под номером 7. Однако пузырек с этим средством оказался пуст, и тогда капитан дал больному лекарства под номерами 3 и 4. Ну а дальше рассказчик-оптимист вылечивал больного, а рассказчик-пессимист зашивал его в парусину и привязывал к ногам тяжелую балластину. Но это все так, треп один, а если по правде, то никаких других средств, кроме номера 2 - касторки, из этих ящиков никому сроду и не выдавали. Да и за номером 2 обращались не очень часто. Так что в часы вахты я посиживал себе в штурманской рубке возле своего медицинского ящика да листал забытую кем-то книгу. Книга эта была напечатана сразу на трех языках: английском, немецком и испанском. Что меня удивило, так это то, что, оказывается, я могу довольно сносно читать по-испански. Мануэль явно был совсем не плохим учителем, и общение с ним, как видно, пошло мне на пользу. Во всяком случае словарный запас у меня оказался куда шире, чем я считал поначалу. От нечего делать я решил перевести на немецкий испанскую часть, а затем сравнить свой перевод с немецким текстом. Время быстрее пройдет, опять же практика. Поглощенный своим занятием, я сосредоточенно жевал кончик карандаша, как вдруг распахнулась дверь, и в рубку вошел Педерсен.
- Что, вахта вас не касается?
У меня не было причин что-либо скрывать, и я объяснил, что Макферсон не хочет моей помощи.
Педерсен устремил взор на паруса, как всегда, когда не желал чего-нибудь видеть или слышать. Потом достал из шкафчика какую-то книгу:
- Ну что ж, в таком случае переводите-ка вот эту. Как раз хватит на весь рейс.
На синей обложке золотом было вытиснено: Натаниэл Боудич. "Американская морская практика".
Я бодро принялся за перевод. Книга мне попалась подходящая. Во-первых, речь в ней шла о мореплавании, и, стало быть, специальные термины мне были уже знакомы. Во-вторых, вся она была разбита на очень краткие отдельные параграфы, а в них - еще и по пунктам, так что перевод продвигался споро и не очень утомлял. И покуда "Дж.У.Паркер" бежал по дуге большого круга к зюйд-весту, чтобы, достигнув зоны пассатов, пересечь затем экватор и Южный тропик и обогнуть наконец с зюйда мыс Горн, я переводил, переводил и переводил.