Страница 2 из 21
Пока Прайор разговаривала, Трейси взялась перезаряжать пистолет, но тут к ней подошел один из тех мужиков, которые тренировались на противоположном конце стрельбища.
– Что, дамы, пришли дать выход накопившейся женской агрессии? – Джонни Ноласко был капитаном отдела по борьбе с насильственными преступлениями и начальником Кроссуайт. А также полным придурком.
– Да нет, капитан, просто пострелять немного решили.
–Контрольная стрельба не за горами, – сказал Ноласко. Несмотря на холодную погоду, он был в обтягивающей рубашке с короткими рукавами, татуированная колючая проволока на правом бицепсе на виду. – Может, добавим адреналина?
Контрольная мишень Трейси, по которой она стреляла на выпускном экзамене из полицейской академии, сменила образцовую мишень Ноласко у входа в школу. За двадцать прошедших лет никому так и не удалось улучшить ее результат, и эго Джонни страдало безмерно.
– Ничего особенного, – сказал босс, с головы до ног обшарив Прайор взглядом, прежде чем уйти.
Прайор закончила разговор и вернулась к Трейси.
– Что это было?
– Причина, по которой вам надо научиться стрелять.
Темнота сгущалась, а с ней и наползший с моря туман, который сделал болезненно-желтым свет фонарей и сократил видимость. Но Трейси велела Прайор не обращать внимания на погоду, а сосредоточиться на мелких деталях стрельбы, таких как умение пользоваться прицелом.
– Научитесь стрелять при этом освещении и в эту погоду, на тесте будете чувствовать себя уверенно.
– А какой у вас лучший квалификационный результат? – спросила Кэти.
– Полтораста.
– Но это же абсолютный счет! Где вы учились стрелять?
– Когда я росла, меня постоянно возили на соревнования по стрельбе. Это у нас семейное. Там нас судили по скорости и точности стрельбы. Со стрельбой как и со всем остальным: хочешь научиться – надо работать. А тут главное – приобрести правильные навыки, ну а потом повторение – мать учения.
Кэти согнула пальцы и дунула в кулак.
– Пальцы болят.
– Немного.
– Купите мешочек с песком и жмите его, когда патрулируете, или дома, перед телевизором.
– Эй, Трейси.
Кроссуайт обернулась. Она увидела Вирджила, тот стоял у распахнутой дверцы своего «Плимута» цвета сливы, полускрытый туманом. Потолочный плафон в машине подсвечивал его со спины, он махал руками над головой. Фары освещали сгущающийся туман впереди, выхлопная труба выбрасывала пухлые белые облачка сзади.
– Офис закрыт. Запрешь калитку, когда будешь уходить, ладно?
– Нет проблем, Вирджил.
Тот еще раз взмахнул рукой, сел в машину, и она покатила, урча двигателем, как моторная лодка.
Трейси заставила Прайор стрелять до тех пор, пока у них не кончились патроны. Когда это произошло, на губах Кэти играла довольная улыбка. Конечно, ей надо еще тренироваться, но она уже стреляла лучше.
– Я помогу вам собрать медяшки, – сказала она, хотя гильзы тренировочных патронов были алюминиевые.
– Я сама, – сказала Трейси, чувствуя себя слегка виноватой за то, что так долго продержала Прайор на стрельбище, да еще в такую погоду. – А вы возвращайтесь домой. Нечего искушать судьбу в первый же раз.
– А как же вы? – спросила Прайор.
– Меня-то дома никто не ждет, кроме кота. А вы возвращайтесь домой. К семье.
Они сняли мишень, и Кроссуайт проводила ученицу до калитки. Там Кэти вернула наушники и очки, которые дал ей Вирджил.
– Спасибо вам, я даже не знаю, как вас отблагодарить.
– Очень просто. Сдайте тест по стрельбе. А потом передайте другому то, чему научила вас я.
Когда урчание двигателя минивэна стихло вдали, Трейси взяла из-под контрольной башни ведро емкостью в пять галлонов и пошла с ним к металлическому навесу, по пути то и дело наклоняясь и подбирая гильзы. Они гремели в ведре, словно мелочь. Собаки в своих вольерах, затихшие было, когда Прайор перестала стрелять, залаяли снова. Кроссуайт замерла: ей подумалось, что вряд ли собаки могли услышать, как бренчат гильзы в ее ведре. Ей показалось, что к стрельбищу подъезжает машина, но фары не прорезали туман снова. Тут над ее головой что-то щелкнуло, но что, она не успела посмотреть: вокруг вырубились все фонари, и стрельбище погрузилось во тьму. Она глянула на экран своего мобильника: почти ровно девять. Вирджил поставил фонари на автоматический выключатель.
Она услышала, как дребезжит проволочная сетка, и ей показалось, будто она видит у калитки чей-то силуэт, но из-за тумана ничего нельзя было разглядеть в точности. Она поставила ведро на землю, положила ладонь на рукоять своего «глока» и закричала, перекрывая лай собак:
– Я офицер полиции Сиэтла, и я вооружена. Если здесь кто-нибудь есть, отзовитесь.
Тишина.
Не спуская руки с «глока», она подняла ведро и понесла его к контрольной башне, где снова поставила его к стене и взяла очки и наушники Прайор – она опустит их в специальную прорезь в двери конторы, когда будет выходить. И Трейси шагнула к выходу, глазами продолжая обшаривать дорогу в поисках признаков движения.
Когда она выходила в калитку, что-то вдруг задело ее макушку. Кроссуайт отскочила назад, рука с мгновенно выхваченным «глоком» описала в воздухе дугу. Но на нее никто не нападал, и тогда она опять вытащила мобильный и нажала кнопку фонаря. От яркого луча туман вокруг словно загорелся, и разглядеть что-нибудь стало еще труднее. Трейси шагнула к выходу и подняла телефон повыше.
Веревочная петля болталась на калитке, ее свободный конец был пропущен сквозь колючую проволоку над входом.
Ситуацию она оценила мгновенно. Одна и на виду. Трейси тут же выключила свет.
Когда Прайор выходила и фонари на столбах еще горели, никакой петли тут явно не было. Значит, и ей самой ничего не послышалось и не привиделось. Она и в самом деле слышала подъезжающий автомобиль и видела человека рядом с забором. Наглый поступок – оставить удавку прямо у входа на полицейское стрельбище. Знал ли тот, кто это сделал, что она еще здесь, или думал, что на территории никого не осталось? Из-за тумана он мог ее и не увидеть. Но она тут же отказалась от этой мысли. Кто-то приходит и вешает здесь петлю в тот самый вечер, когда Трейси приходит пострелять – слишком большое совпадение. А значит, этот кто-то следит за ней. И его поступок не случаен. Вопрос только в том, направлен ли он против нее лично. Полицейское управление огребло недавно кучу проблем с прессой из-за активисток по борьбе за права женщин: те остались недовольными ходом расследования по делу танцовщицы стрип-клуба из Северного Сиэтла, которую нашли в мотеле мертвой, с петлей на шее. Делом Николь Хансен занималась Кроссуайт, пока ей не пришлось срочно выехать в Седар Гроув, где состоялся пересмотр дела осужденного убийцы ее сестры, которого в результате выпустили на свободу. Когда она уехала, Ноласко отправил дело Хансен в отдел нераскрытых убийств, чем вызвал ярость родителей жертвы и уже упомянутых активисток.
Трейси набрала номер на своем мобильном. Когда диспетчер ответил, она назвала свое имя, номер полицейского жетона и местоположение, а потом попросила прислать группу и бригаду криминалистов для обследования территории.
Закончив разговор, она вернулась к анализу ситуации. Ей не нравилось, что ее отовсюду видно. Пикап стоял снаружи, слева от калитки. Если она сможет в него сесть, то подъедет к главным воротам стрельбища и подождет помощи там.
Не опуская «глока», Трейси скользнула вперед. Обогнув удавку, она вышла за калитку и прижалась к изгороди спиной. Гравий хрустел под ее ботинками, пока она кралась вдоль капота машины к дверце водителя. Там достала ключ, опустила глаза, вставила в замок, повернула. Дверца открылась со щелчком. Но Кроссуайт не торопилась, а подождала еще секунду, прежде чем потянуть дверцу на себя. Уже готовая прыгнуть внутрь, она увидела, что из-за платформы грузовика что-то торчит, и узнала угол окна в задней части тента.
Она скользнула вдоль грузовика к заднему бамперу, подождала, затем резко развернулась и окинула взглядом платформу. Пусто. Еще раз резко развернулась и осмотрела территорию позади себя. Но не увидела ничего, кроме телефонных столбов в саванах тумана.