Страница 2 из 32
Что ж, за два года, что прошли с тех пор, я не стал моложе. А это значило лишь одно – найти достойную работу в моем возрасте нереально. Сделав такой вывод, неожиданно успокоился и, наконец, уснул.
С утра, отправив жену на работу, а дочь в институт, двинул в один из центров занятости, или, как тогда говорили, на биржу труда.
Заполнив какие-то карточки, подсел к одному из агентов.
– Извините, но мы вам ничем помочь не сможем, – просмотрев мои записи, огласил свой вердикт агент, – У вас слишком высокая квалификация. В таких специалистах никто не нуждается. Требуются охранники, сторожа, экспедиторы, продавцы. Мы вас, конечно, поставим на учет. Но, скажу сразу, надежд мало, – “обрадовал” он.
Посетив еще пару подобных заведений, затею с биржами бросил.
Примерно через месяц прочел объявление о проводимой властями города ярмарке вакансий. В указанный час попал в плотную толпу жаждущих работы. Обойдя скромные “прилавки покупателей живого товара”, понял, что выгляжу белой вороной. Требовались все те же, что и на биржах.
Решил поговорить с распорядителями ярмарки.
– Вам с вашей квалификацией надо самому создавать рабочие места, – высказал здравую мысль один из распорядителей.
– Да создать, не проблема, – поддержал его, – Вот только, где взять начальный капитал?
– К сожалению, мы предоставляем заемные средства в зависимости от количества создаваемых рабочих мест. Но, это мизерные средства. Они лишь обеспечат начальный период, когда их не хватает на оплату труда. Все остальное вы должны обеспечить вашими средствами. Думайте, где достать, – порекомендовал представитель властей.
“Хорошая мысль. Были бы у меня эти средства, ходил бы я на ваши ярмарки”, – подумал тогда, навсегда распрощавшись с мыслью найти работу через подобные заведения.
“Что я мучаюсь! Ведь я же генеральный директор бумажной фирмы! Надо лишь придумать, чем ей заниматься, и немедленно приступить к работе”, – пришла вдруг спасительная мысль. Она и стала тем водоразделом, который окончательно оторвал меня от эпохи социализма, в которой с горем пополам плыл куда-то вместе со всеми, и швырнул в омут зарождавшихся в стране капиталистических отношений.
И вот перед Вами эта повесть “о жизни в эпоху перемен”, разрушивших мою Родину – СССР – и “кинувших” всех нас, бывших граждан великой страны, “выживать” на ее обломках, кто как сможет.
Глава 1. Хороший гороскоп
– Афанасич, пойдем, прогуляемся, – предложил как-то Рабкин в один из дней, когда погода так и располагала к отдыху, а в работе наступил полный штиль.
– Пойдем, – согласился я, – Только в этот раз по моему маршруту.
– Куда это мы? – удивился он, когда дошли до крутого моста через железнодорожные пути, но не остановились, а двинулись на мост.
– Сейчас увидишь, – ответил ему, решив показать заповедные места на территории предприятия, где когда-то бывал еще с моим наставником Кузнецовым, а после его ухода из нашего отдела вот уже много лет не был ни разу.
Перейдя мост, нырнули под поручни ограждения и, круто свернув на едва заметную тропинку, попали в густой лесной массив.
– Ничего себе, – изумился Рабкин, – Столько лет работаю на предприятии, а здесь не был.
– Не ты один, – ответил ему, довольный произведенным эффектом. Много лет назад, когда впервые попал в эти джунгли, был удивлен не меньше.
– А что это за сооружения? – спросил Виктор Семенович, показывая на небольшие приземистые здания с плоскими крышами и узкими окошками-бойницами, напоминающие доты.
– Хозяйство Грабина, – ответил ему, – Здесь его сотрудники испытывали пороха для своих снарядов, а во времена Королева тестировали пиросредства.
– Надо же, – вдруг заинтересовался Рабкин, – Пойдем, посмотрим. Может, что найдем, – свернул он, было, к одной из землянок.
– Стой! Там заминировано, – пошутил я.
– Да ты что! – удивился Виктор Семенович, часто не понимавший, когда я шучу, а когда говорю серьезно, – А если кто подорвется. Неужели заминировано? – с сомнением посмотрел он. Я рассмеялся, и мы рассмеялись вместе. Шутка удалась.
– Виктор Семенович, а как дела у твоего сына-предпринимателя? – спросил, когда, наконец, уселись в тени высоких деревьев на лавочках бывшей курилки.
– Плохо, Афанасич, – ответил он, – С трудом продали два станка, да и то со скидкой. Осталось еще девяносто восемь, а кредит вот-вот надо отдавать.
– Странно, – удивился я, – Станки хорошие. Сам бы на дачу купил, да денег нет.
– В том-то и дело. Цена у них получилась высокой. Не рассчитали, ребята. Партия слишком маленькая. Вот завод с них и слупил по полной программе. В результате, прибыли никакой. Свои бы вернуть.
– А если не вернут?
– Ничего страшного. Они свое дело застраховали. Так что в любом случае выкрутятся. Вот только получится, как у того еврея, который торговал вареными яйцами по цене сырых.
– Это еще, что за бред?
– Ну, Афанасич, – укоризненно покачал головой Рабкин, – В этом-то и цимес. А навар, а кипяток? И, главное, при деле, – рассмеялся он, а вслед за ним и я.
– А вот и Шацило идет, – вдруг обрадовался Рабкин, когда мы уже вскарабкались на гребень моста и увидели идущего навстречу мужчину средних лет, уже давно мне известного, но лишь по анекдотам, которые ходили о нем и в нашем отделе, – Чем сейчас занимаешься, Станислав? – спросил его Виктор Семенович после взаимных приветствий.
– Как и все, ничем, – бодро ответил Шацило.
– Так уж и ничем? – недоверчиво переспросил Рабкин.
– Ну, разве что маленьким бизнесом. Только совсем уж маленьким.
– Ну-ка, ну-ка. Здесь поподробнее, – заинтересованно поощрил его Виктор Семенович.
– Да вот календарики делаю, – достал Шацило из портфеля какое-то картонное колесо с циферками и делениями, – Вечный календарь, – с гордостью заявил он.
– Ну и что? Кому нужен вечный календарь? – разочарованно махнул рукой Рабкин, – Несерьезно все это. Афанасич, тебе нужен вечный календарь?
– А как же, я уже давно собираюсь жить вечно, – ответил ему.
– Ну, вот, – обрадовался Шацило.
– Глупости это, а не бизнес, – продолжил настаивать Рабкин, – Вечный календарь. Зачем? Что там смотреть?
– Ну, не скажи, Виктор, – возразил Шацило, – Вот, к примеру, какой день недели был, скажем, пятнадцатого марта восемьдесят первого года?
– Ну и какой?
– Смотрим, – бодро задвигал колесиками Шацило, – Воскресенье, – через минуту радостно объявил он.
– Да это можно и в компьютере посмотреть, – подключился я к диалогу.
– Можно, – согласился Шацило, – Только, где взять этот компьютер? Много ты их видел? К тому же в компьютере данные в узком диапазоне, а у меня с первого года и по десятитысячный, – пояснил он.
– Ну, раз по десятитысячный, то оно, конечно, да, – рассмеялся Рабкин, – И ты собираешься это барахло продавать?
– Собираюсь, – гордо ответил Шацило, – Вот мне в нашей типографии уже отпечатали сотню заготовок календаря, инструкций к нему и копий моего патента на календарь. Теперь их надо собрать, упаковать, придать товарный вид и продать.
– Ну, и много заработаешь, или как тот еврей с вареными яйцами? – рассмеялся Рабкин, а за ним и я. Лишь Шацило стоял в недоумении.
– Да какой там заработок! – махнул он рукой, – Больше суеты.
Мы с Рабкиным снова рассмеялись, вспомнив о наваре с вареных яиц.
– А посерьезней идей, у тебя нет? – продолжил зондировать почву Рабкин.
– Идеи, конечно, есть, денег нет, – ответил Станислав, – Вот тут немного попробовал заниматься посреднической деятельностью, – сказал он и замолчал.
– Это уже поинтересней, – оживился Рабкин, – Раскалывайся, Станислав.
– Да что тут раскалываться. Находишь товар. Находишь покупателя на этот товар. Договариваешься о дельте. И все.