Страница 18 из 38
Снизу опять донесся вопль, возня и шлепанье босых ног.
– Куда? – взревел Саул. – На место… Дай сюда!
– Здорово он его моет, – сказал Вадим с уважением. – Наверное, мыло в глаз попало… А вот интонации у Саула не те. Весь этот рев бедняга «язык» воспринимает как умоляющий лепет. Тон приказа вот. – Вадим, вытянув шею, жалобно и нестерпимо завизжал.
– Котенку наступили на голову, – сказал Антон.
– Вот-вот!
– Ну ладно, рубку ты займешь… Я все принесу.
Вадим внимательно поглядел на него.
– А ведь ты, милый, выжат как лимон, – сказал он.
– Есть немножко… Рана у тебя не очень серьезная, но я измотался. Знаешь, как это изматывает?
– Ложись спать, я справлюсь один. А Саул все принесет.
– Ладно, – сказал Антон. – Это моя забота. Иди, – он махнул рукой. – Готовься.
Вадим поднялся.
– Советую все-таки поспать, – он пошел в рубку и вдруг остановился. – А взяли они одежду?
Сначала Антон не понял, а потом сказал:
– Честно говоря, не знаю… Не помню. Но они нами очень недовольны.
– Ох и каша, ну и каша, – сказал Вадим. – Ничего не понимаю. За что он меня ткнул мечом?
Он покачал головой и пошел в рубку. Антон сейчас же задремал. Ему приснилось, что он пошел на кухню, сварил очень много кофе, принес кофейник и консервы в рубку, а Вадим был занят и огрызнулся, тогда он пошел в свою каюту, сел за стол, чтобы подобрать программу обратного перелета, но ему очень хотелось спать и все время попадались старые программы от его прежних рейсов. Потом его разбудил Саул.
– Вот, – сказал Саул.
Перед Антоном стоял стройный светлолицый парень в трусах и тетраканэтиленовой куртке, черноволосый и испуганный.
– Хорош? – спросил Саул насмешливо.
Антон засмеялся.
– Красивая раса, – сказал он. – Здравствуй, младший брат.
Младший брат смотрел на него круглыми от страха глазами. «Ну до чего славный парнишка», – подумал Антон.
– А вот это было у него под шубой, – сказал Саул и положил на стол твердый пакет.
Пленник сделал движение к пакету.
– Н-но, – грозно сказал Саул. – Опять? Я тебя!
Пленник сьежился. По-видимому, интонации Саула он уже освоил хорошо. Антон взял пакет, осмотрел его и вскрыл. В конверте из отлично обработанной кожи лежали замысловато сложенный лист бумаги, какой-то чертеж и окровавленный кусок тампопластыря.
– Понимаете? – сказал Саул. – Это они ободрали с раненых.
Антон вспомнил изуродованных людей в шеренге и стиснул зубы.
– Это, наверное, донесение, – сказал он, помолчав. – О нашем появлении. Вадим! – позвал он.
Пленник вдруг заговорил. Он говорил быстро, ударяя себя ладонями по груди, на лице его были ужас и отчаяние, и это странно не вязалось с резкими, и даже как будто насмешливыми интонациями его голоса. В зал спустился Вадим и остановился позади пленника, прислушиваясь. Пленник замолчал и закрыл лицо руками.
– Посмотри-ка, Вадим, – сказал Антон, – протягивая листок.
– О! – сказал Вадим. – Письмо! Это же просто прелесть! Вдвое меньше работы!
Он взял пленника за рукав и повел в рубку, на ходу рассматривая листок. Пленник покорно плелся за ним. Саул внимательно изучал чертеж.
– Я не специалист, – сказал он, – но по-моему, это точное изображение внутренности того танка. Помните, в котловане?
Он перебросил чертеж Антону. Чертеж был сделан синей краской, очень аккуратно, но на бумаге было много следов грязных пальцев. Это был план кабины-шумовки – по-видимому, очень точный план. Некоторые отверстия были отмечены грубо намалеванными крестиками, некоторые просто зачеркнуты. Антон зевнул и потер глаза. Ну вот, вяло подумал он. Отличные чертежи делают рабовладельцы.
– Слушайте, капитан, – сказал Саул. – Идите спать. Все равно, пока ваш лингвист не кончит, никому вы здесь не нужны.
– Вы думаете?
– Уверен.
Голос Вадима из рубки потребовал:
– Кофе и банку варенья.
– Сейчас, – крикнул Саул. – Идите, идите, Антон, – сказал он.
– Никуда я не пойду, – сказал Антон. – Я – здесь.
Он закрыл глаза и перестал сопротивляться. Он спал неспокойно, часто просыпаясь и открывая глаза. Он видел, как на цыпочках проходил Саул – в одной руке у него была пустая банка, в другой кофейник. В следующий раз Саул прошел в рубку с заставленным подносом, и в кают-компании запахло томатом. Потом Саул очутился за столом. Он задумчиво сосал пустую трубку и внимательно разглядывал Антона. Сверху из рубки доносились монотонные голоса. «Су-у… Му-у… Бу-у…» – говорил Вадим, и механический голос повторял: «Су-у… Му-у… Бу-у… Работать – ка-ро-су-у… Рабочий – ка-ро-бу… Стать рабочим – ка-ро-му-у…» Сон наплывал и уплывал снова. Голос Вадима непонятно вещал: «Блистающий… великий и могучий утес… идай-хикари… тика-удо…», и визгливый голос пленника повторял: «Тико-о… удо-о…» Вадим кричал: «Саул! Кофе!» «Третий кофейник!» – недовольно бормотал Саул.
Потом Антон проснулся и почувствовал, что больше не хочет спать. Саула в зале не было. Изрядно осипший голос Вадима старательно выговаривал наверху: «Соринака-бу… торунака-бу… сапонури-су…» Пленник что-то басовито ворковал в ответ. Антон взглянул на часы. Было три часа утра местного времени. «Ай да структуральнейший», – подумал Антон с уважением. Его вдруг охватило нетерпение. Надо было кончать.
– Димка! – крикнул он. – Как дела?
– Проснулся? – сипло отозвался Вадим. – Мы тебя ждем. Сейчас спускаемся.
Из каюты высунулась голова Саула.
– Уже? – осведомился он. Из приоткрытой двери валил дым.
– Входите, Саул, – сказал Антон. – Сейчас начнем.
Саул сел в кресло и бросил на стол чертеж. Из рубки спустился пленник, его покачивало. Щеки у него были вымазаны вареньем. Не обращая ни на кого внимания, он остановился и стал смотреть вверх с выражением собачьей почтительности в глазах. Сверху уже спускался Вадим, держа в обнимку большой блестящий ящик – приставку-анализатор. Он подошел к столу, поставил анализатор и рухнул в кресло. На лице у него было ликование.
– Я гений! – сообщил он сипло. – Я ум-ни-ца! Великий и могучий утес! Хикари-тико-удо!
При этих словах пленник перестал облизывать пальцы и сложил почтительно руки перед грудью.
– А? – вскричал Вадим, простирая к нему руку. Потом он заявил:
Антон с удовольствием посмотрел на него. На висках у Вадима торчали желтые рожки мнемокристаллов. У пленника тоже торчали желтые рожки мнемокристаллов. Было в них обоих что-то от добродушных молодых бесов. Впрочем, пленник был больше похож на теленка. Саул тоже улыбался, посасывая трубку.
– Предупреждаю, – заявил Вадим, – абстрактных вопросов ему задавать не надо. Дубина редкостная. Образование – два класса. – Он встал и роздал Антону и Саулу по паре мнемокристаллов. – Мыслит он исключительно конкретно. – Он повернулся к пленнику: – Ринга хоси-му?
«Хочешь варенья?» – понял Антон.
«Язык» заискивающе улыбнулся и опять сложил руки перед грудью.
– Вот видите? – сказал Вадим. – Он опять хочет варенья. Но он подождет. Давайте приступать.
Антон замялся. Он вдруг обнаружил, что не имеет ни малейшего представления о том, как это делается. Вадим и Саул выжидательно смотрели на него. Пленник тоскливо переступал с ноги на ногу.
– Как вас зовут? – спросил Антон очень мягко. Ему не нравилось, что пленник до сих пор чувствует себя неуверенно и, несомненно, испытывает страх.
Пленник посмотрел на него с недоумением.
– Хайра, – ответил он и перестал переминаться.
«Из рода холмов», – понял Антон.
– Очень приятно, – сказал он. – Меня зовут Антон.
Недоумение на физиономии Хайры возросло.
– Скажите пожалуйста, Хайра, кем вы работаете?
– Я не работаю. Я воин.
– Видите ли, – сказал Антон, – вы, наверное, оскорблены насилием, которое мы были вынуждены применить по отношению к вам. Но вы не должны обижаться. Право, у нас не было иного выхода.