Страница 16 из 38
– Ну что вы раздумываете? – сказал Саул со злобой. – Это же дрянь, эсэсовцы! Жабы!
Люди в шубах все надвигались короткими медленными шажками. Когда широкие блестящие лезвия уперлись в грудь Вадима, он отступил и, повернувшись спиной, полез в глайдер.
– Типичный корнеизолирующий язык, – сообщил он, усаживаясь. – Очень ограниченный словарный запас, судя по всему. Мира они не хотят, это ясно.
– Давайте хоть страху нагоним, – попросил Саул. – Дать разок в воздух, чтобы они штаны потеряли!
Антон захлопнул фонарь. Люди в шубах вернулись к крыльцу и подняли копья. Все они смотрели на глайдер. На необъятной физиономии толстяка бродила презрительная ухмылка.
– Эх, вы! – сказал Саул. – Нужен вам «язык» или нет? Давайте возьмем этого жирного! Это же живой рапортфюрер!
– Да поймите же, – с отчаянием сказал Антон, – они не хотят с нами договариваться! И это их право! Ну что мы можем сделать?
– Нужен вам «язык» или нет? – повторил Саул. – Преимущество внезапности мы уже потеряли. Здесь без боя не обойтись. Но есть еще этот гад, который уехал на упряжке.
«Ох, и лексика же у него!» – с уважением подумал Вадим. Настоящий двадцатый век. Какой великолепный специалист! Он посмотрел на Антона. Антон был бледен и растерян. Никогда Вадим еще не видел его таким.
– Одно из двух, – продолжал Саул. – Или мы хотим узнать, что здесь делается, или мы летим на Землю, и пусть сюда пришлют людей порешительнее. А нам надо решать поскорее, пока против нас только копья…
Мешкаем, подумал Вадим. Все время мешкаем. А в хижинах умирают.
– Тошка, – сказал он. – Давай догоним упряжку. Там только один с копьем, там будет проще. Отберем у него копье и пригласим на «Корабль».
– Ухмыляются, жабы, – проговорил Саул, глядя через спектролит.
Он выразительно погрозил кулаком толстяку на крыльце. Тот тряхнул щеками и не менее выразительно помахал мечом.
– Видали? – сказал Саул с веселым бешенством. – Как мы друг друга понимаем, а?
– Попробую еще раз, – сказал Антон и распахнул фонарь. Толстяк вскрикнул. Один из копейщиков широко развернулся, сдвигая рукав шубы к плечу, и с натугой метнул тяжелое копье. Железный наконечник с визгом полоснул по спектролиту. Саул даже присел.
– Ну, семь-восемь… – сказал он непонятно, но чрезвычайно энергично. Антон успел поймать его за руку. Глаза у Антона были как черные щелки.
– Понятно, – сказал он зловеще, и задохнулся. – Вадим, разворачивайся!
Вадим повернул глайдер.
– За упряжкой! – приказал Антон и откинулся на спинку кресла. – Здесь мы ничего не узнаем, – проворчал он. – Какая-то непроходимая тупость.
– Дать разок в воздух, – пренебрежительно сказал Саул, – и бери их голыми руками.
Антон молчал. Глайдер пронесся по пустынной улице и через несколько минут вылетел в поле.
– Я скажу вам только одно, – проговорил вдруг Антон. – Всем нам потом будет очень стыдно.
– А что делать? – спросил Вадим. – Люди-то умирают!
– Если бы я знал, что делать, – сказал Антон. – Комиссии и не снились такие обстоятельства.
«Какой комиссии?» – хотел спросить Вадим, но тут Саул произнес:
– Да перестаньте вы стесняться. Раз вы хотите делать добро, пусть оно будет активно. Добро должно быть активнее, чем зло, иначе все остановится.
– Добро, добро, – проворчал Антон. – Кому хочется быть услужливым дураком?
– Это уж точно, – сказал Саул. – Зато у вас совесть будет спокойна.
Они нагнали упряжку километрах в пяти от поселка. Люди бежали по целине, спотыкаясь и увязая в снегу, а человек в шубе, нахохлившийся в санях, то и дело лениво тыкал копьем отстающих.
– Я снижаюсь, – сказал Вадим.
– Сядь перед упряжкой, – приказал Антон, – и поговори с ним. Саул, дайте сюда скорчер. И сидите в машине. Это не гад, а человек.
– Ладно, – сказал Саул. – Вот вам скорчер. А если он возьмет и Вадима копьем? Вместо разговоров…
Вадим сказал:
– Копье я у него отберу. Постромки надо будет перерезать, а еду и одежду раздать этим беднягам.
– Правильно, – сказал Антон.
Глайдер рухнул в снег прямо перед упряжкой, и люди-лошади остановились как вкопанные. Вадим выскочил наружу. Люди в мешковине стояли, закрыв лица руками. Они тяжело, со всхлипом дышали. Пробегая мимо них, Вадим весело крикнул:
– Все, друзья! Сейчас пойдете домой!
Он направился к саням, на ходу примериваясь, как лучше отбить копье. Человек в шубе стоял на коленях и с изумлением и страхом смотрел на него. Копье он держал наперевес.
– Пойдемте, – предложил Вадим и схватился за древко.
Человек в шубе сейчас же выпустил копье и выхватил откуда-то меч. Он был уже на ногах.
– Ну-ну, не надо, – сказал Вадим, отбрасывая копье.
Человек в шубе вдруг заорал, протяжно и жалобно. Вадим взял его за руку, держащую меч, и потянул за собой. Ему было очень неловко. Человек в шубе рванулся. Вадим ухватил его покрепче.
– Ну что вы, в самом деле, все будет хорошо. Все будет в порядке, – убеждающе говорил он, разжимая потный кулак с мечом. Меч упал в снег. Вадим обнял человека в шубе за плечи и повел его к глайдеру. Он бормотал какие-то ласковые слова, стараясь придать голосу местные интонации. Тут раздался предупреждающий крик Саула, и он почувствовал, что его валят с ног. Чьи-то ладони схватили его за лицо, кто-то повис на шее, несколько рук вцепились в его ноги – слабые, дрожащие руки.
– Что вы, с ума посходили? – заорал Саул обиженно. – Антон, держи их!
Человек в шубе снова сильно рванулся. Вадиму накинули на голову какое-то вонючее тряпье, и он ничего не видел. Он едва стоял в куче копошащихся тел, изо всех сил прижимая к себе человека в шубе. Потом он почувствовал острый удар в бок и боль. Он выпустил «языка», двинул плечами и, освободившись, сорвал с лица вонючий мешок. Он увидел барахтающихся в снегу людей и Антона, который пробирался к нему, шагая через тела. Он повернулся. Голый человек с мечом стоял перед ним по колено в снегу.
– За что? – сказал Вадим.
Человек ударил наотмашь, но меч в его руке повернулся и упал на плечо Вадима плашмя. Вадим толкнул человека в грудь. Тот упал в снег и замер. Вадим поднял меч и, размахнувшись, забросил его далеко в сторону. Он чувствовал, как по бедру ползет что-то горячее и мокрое. Он огляделся.
Люди в снегу лежали неподвижно, как мертвые. Человека в шубе среди них не было.
– Ты жив? – крикнул Антон, задыхаясь.
– Вполне, – сказал Вадим. – А где «язык»?
Он увидел Саула. Саул, широко шагая, шел к ним, волоча за шиворот человека в шубе.
– Вздумал удрать, – объявил он. – Но каковы людишки!
– Пойдемте отсюда, – сказал Антон.
Они пошли к глайдеру, осторожно ступая среди неподвижных тел. Саул рывком поднял человека в шубе на ноги и повел, толкая его рукой между лопаток.
– Иди, подлец! – приговаривал он. – Иди, жирная морда! Воняет от него ужасно, – сообщил он. – Год, наверное, не мылся.
Когда они подошли к глайдеру, Антон взял «языка» за меховое плечо и показал на кабину. Тот отчаянно закрутил головой, так что у него свалилась шапка. Потом он сел в снег.
– Цацкаться тут с тобой! – заорал Саул.
Он поднял «языка» за шубу и перевалил через борт. «Язык» с шумом упал на дно кабины и затих.
– Фу, – сказал Антон, – ну и работа!
Он взял два мешка, стоявшие возле глайдера, и потащил их к упряжке. Он распаковал мешки, достал всю одежду и разложил на снегу. То же самое он сделал с продуктами. Люди казались мертвыми, и только тихонько поджимали ноги, когда Антон проходил мимо.
Вадим стоял, устало прислонившись к теплому борту машины, и смотрел на взрытый снег, на опрокинутые сани, на тела, скорчившиеся под лунным светом. Он слышал, как Антон грустно сказал:
– Комиссия по контактам, где ты?
Вадим потрогал бок. Кровь еще шла. Он почувствовал дурноту и слабость и забрался в кабину. Все было не так, все получилось нехорошо. Пленник лежал ничком, закрыв голову руками. Судя по всему, он ждал смерти, а может быть, и пыток. Над ним, не сводя с него глаз, сидел свирепый Саул. Подошел Антон и тоже влез в кабину.