Страница 4 из 36
— Дорогая, ты меня слушаешь?
Встрепенувшись, девушка поставила кружку на стол и подняла взгляд на встревоженную женщину.
— Извини. Я задумалась.
Бертлисс становилось не по себе от взгляда матери. Так смотрят на приговоренных к смертной казни, а умирать лорииэндовка пока не собиралась. Не на потеху арвиндражевцам уж точно. Женщина протянула вперед руку и нежно огладила щеку дочери.
— Мне кажется, тебе лучше закончить сборы. Иначе ты можешь опоздать на самолет.
Бертлисс поджала губы и опустила взгляд. Она понимала, как тяжело даются слова ее матери, и от этого становилось еще гаже. Вздохнув, девушка все же поднялась из-за стола, захватив с собой чашку. Все необходимые ей вещи уместились в одном чемодане и небольшой сумке через плечо. Она попросила мать не провожать ее до аэропорта — не маленькая, сама доберется — и на прощание крепко ее обняла.
— Будь умницей, дорогая, — прошептала ей на ухо женщина.
— Обязательно, мам. Увидимся через девять месяцев.
Таксис помог загрузить чемодан в багажник и довез Бертлисс до сверкающего здания аэропорта. Там ее уже ждали четыре студента-лорииэндовца (две девушки и два парня) во главе с заместителем директора.
— Отлично, все в сборе, — черкнув что-то у себя в блокноте, сказала миссис тен Грауль. — Отправляемся на посадку!
Остальные «приговоренные» выглядели ненамного радостнее Бертлисс. Хмурые лица ее сокурсников вызывали не то жалость, не то желание хорошенько похлопать их по бледным щекам до появления здорового румянца. Девушка хмыкнула своим мыслям, везя за собой стучащий колесиками по ребристому полу чемодан.
На самом деле, все было не так страшно, как казалось на первый взгляд. Каждый год второкурсников обеих академий высылали партиями из пяти лучших учеников для сохранения шаткого мира между двумя государствами. И еще никто не пострадал. Ну, кроме того раза, когда одной лорииэндовке спалили волосы, наградив бедняжку ожогами второй степени… Или когда предшественника Бертлисс отвезли в больницу спустя три месяца «ссылки» с серьезным переломом ребер. Ладно, пострадавшие были, но с летальным исходом — никого! Кажется…
Бертлисс одернула себя и мотнула головой, сдавая багаж. Конечно, везут их далеко не на курорт, но даже в этой незавидной поездке были свои плюсы. Точнее, один плюс — отличный опыт. Может, арвиндражевцы и не будут жаловать таких гостей, но учителя просто обязаны учить их наравне с остальными. Такие уж были правила, и никто их нарушить не мог.
В самолете место Бертлисс находилось рядом с иллюминатором, а по левую руку от нее сидела Аринда тен Маэротти — такая же «счастливица», получившая билет на вражескую территорию. Среди их небольшой команды не было никого, с кем некромаг успела подружиться за первый год обучения, и от мысли, что в Арвиндраже она будет совсем одна, девушке становилось грустно. Аринда слушала музыку в наушниках, откинувшись головой на спинку кресла, и дремала, так что у Бертлисс не было даже шанса попытаться с ней заговорить. Вздохнув, она отвернулась к иллюминатору и принялась рассматривать рабочих, проверяющих крылья самолета.
Полет длился три часа, и с каждой минутой волнение Бертлисс усиливалось с необычайной скоростью. На границе Твенотрии, где должны были останавливаться все самолеты из соседних государств, лорииэндовцы прождали еще почти час, пока полиция тщательно проверяла их документы. Даже после объяснений миссис тен Грауль, что они — группа по обмену, которая появляется здесь каждый год вот уже на протяжении восьми лет, охрана аэропорта не спешила отпускать их, решив задать несколько совершенно бесполезных вопросов. К чужакам здесь относились крайне настороженно. Особенно, к чужакам из Лаксоля, с которым раньше Твенотрия вела нескончаемые войны.
С Бертлисс закончили раньше прочих. Сидя в зале ожидания, она проверила свой сотовый и обнаружила семь тревожных сообщений от матери, в каждом из которых говорилось примерно следующее: «Дорогая, ты уверена, что хорошо долетела/не оставила документы дома/не сломала себе все конечности?» Бертлисс любила свою мать, но сейчас ее встревоженность лишь усугубляла и без того плачевную ситуацию. Почесав переносицу, она написала: «Все хорошо, мам. Перезвоню, как заселюсь», и убрала телефон подальше в сумку.
— Привет! Не против, если я присяду?
Бертлисс удивленно подняла глаза и наткнулась взглядом на Аринду. Девушка была одета в потертые светлые джинсы и ярко-желтую толстовку с капюшоном. Раньше у некромага не было особой необходимости рассматривать своих собратьев по несчастью, но сейчас она без зазрения совести могла изучить взглядом подошедшую девушку. У Аринды были пепельные волосы, собранные в два «рыбьих хвоста», концы которых доставали ей до груди, и очень выразительные и острые черты лица. Глаза, несмотря на светлую кожу и волосы, были темно-карими, практически черными, а губы имели неестественно-яркий вишневый оттенок. Насмотревшись вдоволь, Бертлисс поняла, что ей нравилась необычность новой знакомой.