Страница 10 из 15
– Все, если хочешь, чтобы твой Вадим забыл тебя уже через пару дней, если не на следующий. Когда он будет выходить курить…
– Кажется, он не курит, – перебила ее Мила. Или курит? Этого она с уверенностью не могла утверждать. Но в курилке его не видела ни разу.
– Ладно, – согласилась Вика, – может и не курит. Но он обязательно захочет выйти, подышать воздухом. Вот тогда ты тоже должна выйти, поняла?
– Зачем?
– Подышать воздухом и оказаться у него на виду, – терпеливо пояснила подруга.
– Ох, не нравится мне все это. Да и не получится у меня ничего, – вздохнула Мила, чувствуя себя столетней старухой.
– Не получится, придумаем что-нибудь другое, не волнуйся. Но лучше корпоратива возможность вряд ли представится, а поэтому ты обязана ее использовать и сделать все, что в твоих силах. Усекла?
– Я постараюсь.
– Старайся на пятерку, а не на слабенькую троечку.
Они подъехали к дому Милы.
– Завтра я не смогу прийти и помочь тебе со сборами. Вечер занят. Не забудь, что я говорила тебе про макияж… И на вот, это подарок, – протянула Вика ей какую-то коробочку.
– Что это? – повертела Мила в руках коробочку, догадываясь о содержимом.
– Духи. С феромонами… Не забудь завтра нанести на локтевые сгибы и запястья и немного сбрызни на волосы. Мужики от таких запахов дуреют. И удачи тебе, подруга! – серьезно посмотрела на нее Вика.
В удачу Мила не верила и на корпоратив идти уже боялась. Одно немного успокаивало, что подруги там не будет. И если уж Мила не сможет вести себя так, как та велит, то и поругать ее будет некому.
Вадим
Вадим распахнул дверь в приемную и застыл на пороге. Взгляд его упал на стол, заваленный бумагами, и захотелось резко ослепнуть. Сам виноват, дурак! Нет, он не пожалел ни на минуту, что уволил нерадивую и дерзкую секретаршу. Но вчера, когда дверь в его кабинет практически не закрывалась, под вечер он озверел окончательно. Созвав начальников подразделений на экстренное совещание, на повестку он вынес единственный вопрос – чтобы никто больше не смел переступать порог его кабинета без приглашения, а все бумаги оставляли на секретарском столе. Мог ли он догадываться тогда, что за вечер их скопится столько, что утро его будет отравлено окончательно. И ведь он специально приехал пораньше, чтоб разобрать завал!
– Черт! – выругался он. – Черт! – повторил, не переставая буравить взглядом заваленный стол, а потом выскочил из кабинета, как тот черт из табакерки.
Вадим не сомневался, что Лидия Сергеевна – начальник отдела кадров, уже на месте. Она сама не раз рассказывала, смеясь, что в ее возрасте уже не спится, что дети выросли, а внуков ей доверяют только по выходным и праздникам, и что чем скучать в четырех стенах квартиры, уж лучше она потрудится на благо их общего дела.
Заливистый смех заставил замереть его на месте и посмотреть на хохочущую парочку, выпорхнувшую из лифта. Так странно было видеть кого-то веселыми, тогда как он периодически впадал в неконтролируемую ярость, как вот сейчас, например. От этой ярости у него даже руки дрожали – в замочную скважину ключом попал не с первого раза. А они смеются!.. Парень что-то шепчет девушке на ухо, приобнимая за плечи, а она аж взлететь готова на крыльях счастья. И даже со спины они кажутся такими счастливыми и беспечными. Неприлично счастливыми! Слишком откровенно довольными жизнью!
Вадим гипнотизировал злым взглядом спины парочки, пока те не скрылись, кажется, в конструкторском отделе. Вот, значит, где выдают счастье щедрыми порциями? И куда испарилось его счастье?
Вечер пятницы прошел именно так, как он и запланировал. Едва переступив порог дома, Вадим достал виски из бара и уже не расставался с бутылкой, пока не увидел ее дно. Правда видел к тому моменту он уже плохо, а соображал еще хуже. В субботу утром он продолжил начатое в пятницу, и на этот раз бар его опустел еще почти на две бутылки. Напивался в свой первый выходной Вадим со знанием дела. Чтоб не травануться, организовал себе даже плотную закуску. Задвинул тяжелые портьеры на окнах, отключил телефон, наполнял бокал за бокалом и выпивал мелкими глотками, чувствуя, как крепкое пойло выжигает мысли из головы с каждым глотком. Хватило его до обеда. Именно в это время мозг Вадима отключился, и сам он повалился на диван, так и не дотянувшись до очередного стакана.
Пробуждение сопровождалось ледяным душем. Похмельный мозг никак не хотел фокусировать взгляд на лице отца, что склонился над Вадимом и поливал его из чайника. А когда тот открыл глаза, взял его за грудки и усадил на диване, подоткнув с двух сторон подушками для надежности.
– Не знал, что мой сын алкаш. Причем пьет в одно рыло! – грубо выплюнул Максим Кожевников, опускаясь в кресло напротив сына и брезгливо осматривая захламленный стол.
– Твой сын тоже об этом не знал, – произнес Вадим и тут же застонал, схватившись за голову. Ему даже на миг показалось, что она раскололась на несколько частей, и теперь он уже никогда не соберет их в одно целое и думающее.
Отец встал и на короткое время исчез из поля зрения сына. Вернулся он со стаканом воды и таблеткой.
– Пей! – сунул все это сыну в руки. Никогда еще отец не разговаривал с Вадимом в таком тоне. Он даже и не знал, что тот способен на подобную жесткость.
Голова болела адски, и он готов был выпить пачку таблеток или еще чего, чтобы боль хоть ненадолго отступила.
– Слушай внимательно! – вновь заговорил отец, и Вадим был вынужден опять сфокусировать на нем воспаленный взгляд. – Хочешь пить, пей, только так ты Катерину не вернешь. А сопьешься уж наверняка. Да и ты любым другим способом ее больше не вернешь.
– Откуда такая уверенность? – не то чтобы он собирался бороться за свою любовь. Уже тогда, в ресторане, Вадим понял, что Катя приняла окончательное решение. Да и не из тех она была девушек, что поступают сгоряча. Наверняка думала и долго.
– Факты, сын, – уже спокойнее ответил отец. – Она ушла к другому мужчине, с которым встречается уже почти два месяца. У них все серьезно, – повысил он голос, когда Вадим попробовал возразить, что быть такого не может. – Мои источники не врут, и ты это отлично знаешь. Информация проверена. И у тебя есть два пути: опуститься на дно, пестуя свои обиды, или продолжать нормально жить. Второй путь сложнее и требует определенных усилий. Но и ты не тряпка, по крайней мере, не таким я тебя растил и желал видеть. Думай, сын.
Больше отец ничего не сказал, как и не задержался в гостях у Вадима. Проводив родителя взглядов, Вадим снова завалился на диван и на этот раз проспал почти до обеда воскресенья. А когда проснулся, восстановил в памяти разговор с отцом с точностью до слова. А ведь он прав! Но и Вадим не собирался разрушать свою жизнь, только вот оправдываться не было желания, да и не позволили бы ему. Пьянка была попыткой притупить боль, и окончилась она провалом. Теперь Вадим точно знал, что поможет ему только время, которое лечит, как говорят в народе.
Первым делом он помылся и плотно пообедал. Потом навел порядок в комнате и принялся складывать в коробку все, что хоть как-то могло напомнить ему о Кате. Раз ее больше нет в его жизни, то и воспоминания ему ни к чему! Как там говорят? С глаз долой из сердца вон? Вот в этом направлении и нужно двигаться. Даже сережки, что купил ей накануне разрыва, он положил в коробку. Выбрасывать ничего не стал, а отправил на адрес ее родителей, куда предположительно и съехала девушка. Собственного жилья, насколько Вадим знал, у Кати не было. Все! Теперь если что-то и окажется на помойке, то ни он это туда вынесет. У него бы рука не поднялась.
Но злость не проходила. Она отравила ему остаток выходных. Она же погнала на работу ни свет ни заря в понедельник. А пустая приемная и вид заваленного бумагами стола только подлили масла в огонь.
Вадим еще какое-то время стоял в коридоре и смотрел на дверь, закрывшуюся за смеющейся парой. Он боролся с желанием войти следом и вытряхнуть из них эту радость или заставить их насильно поделиться той с ним. Пока не осознал, насколько диким даже ему самому кажется это желание. Вот тогда он отправился в отдел кадров.