Страница 18 из 18
‒ О, да, Кадин. ‒ Удовольствие затрепетало в ее киске и расцвело по всему телу. Ее пальцы зарылись в его волосах. Она застонала. ‒ Я скоро кончу.
Его язык кружил и порхал. Знакомая жаркая волна прокатилась по ней и все ее тело напряглось. Ее накрыло нарастающим каскадом удовольствия.
‒ О боже. Я кончаю.
Эти слова вырвались из нее протяжным стоном, а каждая клетка ее тела задрожала от возбуждения.
Он поцеловал ее в висок.
‒ Скажи, что любишь меня, ‒ пробормотал он.
‒ Нет, я…
Он погладил рукой ее горло, схватил подбородок и снова припал в поцелуе к ее губам, его язык уговаривал ее в сексуальном танце. Анжелику накрыло волной удовольствия. Он смотрел на нее сверху вниз, его лицо было в нескольких сантиметрах от ее, а глаза горели, словно тлеющие угольки.
‒ Теперь скажи мне правду.
Она и хотела. Отчаянно. Она мечтала заявить ему о своей сильной неугасимой любви, но не могла. Он хотел жениться на ней не потому, что любил, а только чтобы загладить вину. Если бы она призналась ему в любви, то ничто не смогло бы остановить его от женитьбы.
Он пристально наблюдал за ней. Она была не в состоянии спрятать свои эмоции. Ее слабость была вызвана эмоциональным потрясением. И присутствием Кадина.
Она не могла лгать ему. Но и не могла сказать правду.
Их губы прильнули друг к другу в нежном поцелуе.
‒ Тебе не нужно отвечать. Я вижу ответ в твоих глазах.
Она тряхнула головой.
‒ Это не имеет значения. Я не выйду за тебя, ‒ настаивала Анжелика.
‒ Анжелика, я люблю тебя. ‒ От нежности, светящейся в его взгляде, она почти поверила, что это было правдой, но была уверена, что он говорил это только для того, чтобы она вышла за него.
Слезы подступили к глазам, и она сморгнула их. Она так желала услышать эти слова, но не таким образом.
‒ Ты любишь Дию, ‒ ответила она.
К ее полнейшему удивлению, он усмехнулся.
‒ Да, но это не имеет к нам никакого отношения.
В его голове проявилась ясность. О боже. Он хотел, чтобы она стала частью его гарема. Почему она раньше это не поняла? Согласилась бы с этим Дия?
Разумеется, согласилась бы. Это было частью ее культуры. И она сама извлекла бы из этого выгоду, став главной женой. Это было очевидно.
‒ Моя любовь к Дии ‒ это единственная причина, по которой ты отказываешься выйти за меня?
‒ Я не могу быть твоей еще одной женой.
Он обхватил ее лицо своей рукой и улыбнулся. Его глаза засияли игривым светом.
‒ У меня будет одна жена, Анжелика. Ты.
‒ Но... разве ты не собираешься жениться на Дии?
Он отрицательно покачал головой.
‒ Не знаю как в твоей стране, но в нашей мужчина не может жениться на сестре.
Между ними повисла тишина, пока Анжелика пыталась осознать смысл его слов.
‒ Дия моя сестра. ‒ Каждое слово он произнес четко.
‒ Сестра?
‒ Да.
Он внимательно наблюдал за выражением ее лица.
‒ Но... ‒ Мысли кружились в ее голове, едва понятные. ‒ Это означает...
‒ Что нет причины отказывать мне.
Она с трепетом смотрела на него.
‒ Ты правда любишь меня?
Он нежно улыбнулся ей.
‒ Именно это я и пытался тебе сказать.
Ее мгновенно переполнила радость. Кадин любил ее!
Она улыбнулась и провела ладонью вниз по его накачанному прессу, чтобы обвить его затвердевший пенис. Она принялась гладить его длинный твердый член.
‒ Значит, ты сделал меня своей невольницей, а теперь я должна подчиниться твоим желаниям.
Он улыбнулся и еще раз поймал ее руки, затем жестко поцеловал, вжимая ее еще глубже в подушку. Она почувствовала, как его член толкнулся в ее киску.
‒ Ты на диво обворожительная пленница.
Он толкнулся вперед, и она почти закричала от удовольствия того, как его твердый член двигался в ее тугой киске. Он крепко прижимался бедрами к ней, и ее киска сжала его мужское естество в свои тугие объятия.
‒ Ох,‒ задохнулся он. ‒ Любовь моя.
Он погладил ее по волосам и поцеловал. Нежно. Любяще. Затем вышел из нее и опять вонзился. От глубокого проникновения у нее перехватило дыхание.
Он вонзался снова и снова, а она хватала ртом воздух. Мышцы ее киски напрягались и пульсировали от удовольствия. Он входил в нее снова. И снова. Жар начал расцветать в ее нервных окончаниях и заполнил каждую клеточку ее тела. Она застонала, оргазм накатил на нее и взорвался пламенем блаженства.
Кадин держался за нее, вонзаясь жестко и быстро. Она закричала, ее пальцы запутались в его волосах. Все его тело напряглось, он вошел в нее, крепко держась за нее. Ее наполнила горячая жидкость.
Мгновение спустя он навалился на нее, его член все еще был глубоко в ней.
‒ Ты все еще не сказала, что любишь меня, ‒ отметил он.
‒ Быть может, мне нужен стимул.
Он схватил ее за бедра и перевернулся. Теперь она сидела на нем сверху.
‒ По-моему, сейчас именно мне понадобится стимул.
Она приподнялась и опустилась, нещадно сжимая его член. Затем облизнула свои пальцы и начала ими стимулировать свой сосок. Он пристально наблюдал за ее действиями.
Она погладила его губы подушечкой пальца, а затем погрузила его во влажность его рта. И сразу же вынула и прошлась им по соску, и он заблестел от его слюны, после чего она наклонилась так, что ее блестящий сосок коснулся его губ. Он вобрал его в рот. Восхитительное чувство от того, как ее сосок перекатывался по его языку, было дополнено теперь его твердым членом, от чего по ней прошла волна удовольствия. Она начала двигаться, вверх и вниз. Он лизнул второй ее сосок, а первый начал ласкать пальцами, пока она объезжала его, быстрее и быстрее.
‒ О боже. О, дааааа! ‒ Искры пламени появились перед взором Анжелики, и она закричала в экстазе. Его пенис снова излил в нее сперму.
Она рухнула на него. Ее лицо нежилось на шелковистой коже его груди. Она слышала, как билось его сердце.
Билось от любви к ней. Улыбаясь, она провела пальцем по его ребрам.
‒ Я люблю тебя, Кадин.
Его руки сжали ее, затем он пальцем приподнял ее подбородок. Их взгляды встретились, и она увидела, что в его глазах светилась радость, словно россыпь звезд на полуночном небе.
Он поцеловал ее, их губы соприкоснулись с такой нежностью и любовью, что на ее глаза навернулись слезы. Он лег на нее и заглянул ей в глаза.
‒ Анжелика, ты выйдешь за меня?
Она улыбнулась и обхватила его шею руками.
‒ Да.
Его улыбка осветила всю комнату, после чего он припал к ее губам в страстном затяжном поцелуе.
‒ А как на счет других женщин в твоей жизни?
‒ Ты же не волнуешься по поводу Дии?
‒ Нет, я подумала о Найе и танцовщицах, и даже не знаю, сколько их еще.
‒ У меня небольшой гарем, около двадцати женщин.
‒ Двадцать?
‒ Но теперь, когда у меня есть ты, я не прикоснусь к ним.
‒ Им не будет от этого одиноко?
‒ По правде сказать, большинство из них предпочитают оставаться в кругу других женщин. Они остаются со мной из-за того, что я справедливый и любящий хозяин. И я, в отличие от них самих, обеспечу им лучшую жизнь.
‒ Тогда ты позволишь им остаться? ‒ спросила она.
‒ Если ты разрешишь, но, как я сказал, я не буду спать с ними.
‒ Дай подумать минутку. Когда мы поженимся, все, чем ты владеешь, станет моим. Да?
‒ Конечно. Все, что есть у меня, твое. ‒ Улыбнулся он. ‒ Почему ты спрашиваешь?
Она вспомнила, как танцовщицы прикасались к ее телу, как они доводили ее до оргазма, и как потом Найя притворялась мужчиной и проникала в нее вместе с Кадином.
‒ Ну, просто я подумала, что иметь гарем может оказаться очень интересно.
КОНЕЦ