Страница 37 из 67
Иногда мне кажется, что мог, но я знаю одно наверняка: папа никогда не дал бы своего согласия, если бы знал обо всех тех ребятах в подвалах.
Может, он никогда не задавал вопросов, думая, что это связано с подпольными играми в покер или боями без правил.
Что если он, и правда, замешан во всем этом по незнанию?
Но Стоуну будет все равно. По его мнению, детям причиняют боль из-за таких, как мой отец. Хоть он и не трогал никого, но все равно пособничал процветанию кровавого бизнеса, поэтому Стоун заставит его заплатить за все.
Я не позволю этому случиться.
В любом случае, я не думаю, что когда-нибудь снова увижу его. Той ночью в подвале что-то произошло. Стоун хотел отпугнуть меня, заставить своим рассказом держаться от него подальше.
Но хуже всего: мужчина заметил, как я отстранилась от него, когда он упомянул в своём рассказе Смотрителя. По его глазам я видела, что Стоун насторожился. Что он подумал? Что эта история шокировала меня?
Подумал, что я увидела в нем монстра?
Мне ненавистна даже сама мысль об этом, но что я могу сделать? Как я могу объяснить ему, что просто была шокирована? Как объяснить, что как только с его губ слетело прозвище Смотрителя, лицо отца всплыло у меня перед глазами?
Не вытерпев, в конце осени я все же решаюсь спросить у мамы:
— Мам, расскажи мне о Хозяине еще раз.
Мама замирает с чашкой чая в руке, пока в другой держит телефон, на котором просматривает свежий выпуск газеты.
— Ты о чем?
— Рождественская история, которую ты рассказываешь каждый год.
Мама бросает на меня обеспокоенный взгляд.
С тех пор, как меня похитили, она постоянно ждёт, когда я сорвусь. Словно моя истерика наконец-то принесёт ей облегчение, ведь больше не надо будет беспокоиться обо мне лишний раз.
— А, ты об этом, — она улыбается уголками губ. — Ты слышала эту историю столько раз, что пора бы уже и запомнить. Она о твоём отце. О том, какой он хороший человек.
Надежда растёт во мне, потому что хороший человек никогда бы не сделал те вещи, которые плохие люди делали с детьми. Он просто не мог быть вовлечён в тот грязный бизнес.
— Но откуда ты знала об этом? Когда ты его встретила, он был хорошим?
— Я и не знала. Я просто влюбилась в него с первого взгляда. В него и в его улыбку, а знание пришло потом. Ты знала, что у твоего отца был мотоцикл?
Все подозрения выветриваются из моей головы. Мама никогда не откровенничала со мной ранее.
— Мотоцикл? Правда?
— О да, он был непредсказуемым. И таким сексуальным.
Я морщу свой нос:
— Фуу.
— Твой дедушка был в ярости. Он считал, что твой отец недостаточно хорош для меня, ведь у него не было денег. Но мы добились всего, заработали себе статус и подняли своё имя.
— Я никогда не знала об этом.
— Сердцу не прикажешь. Я полюбила твоего отца, и в ответ он очень много работал ради меня. — Маленькая морщинка пролегает между ее бровями. Каждую ночь мама мажет ее кремом, думая, что та ее старит. Но это не так, она всего лишь показывает ее обеспокоенность. — Может, даже слишком много. Он хотел дать мне все, чего, по его мнению, я заслуживала.
— И дедушка, в конце концов, дал вам своё благословение?
— У него не было выбора. Его старая фабрика почти обанкротилась, а твой отец помог дедушке.
Мой дед, в конце концов, стал гордиться достижениями отца. Мы не близки с ним, но я навещаю его раз в год. Он человек старой закалки. Холодный, но любящий.
— Он, правда, помог ему?
— Любой другой не стал бы из-за грубости деда, но не твой отец. Он всегда такой добрый, даже когда не следовало бы.
Мамины слова развеивают мои сомнения. Отец не может быть связан с преступным миром. Должно быть, это кто-то другой.
Все-таки Стоун сказал Смотритель, не Хозяин. Это два разных слова. Это абсолютно точно совпадение.
— Спасибо, что рассказала мне, мам.
— Ты знаешь, Брук, что я состою во многих благотворительных организациях и фондах. Некоторые из них действительно помогают людям, но большинство служат просто для поддержания имиджа. Эдакий предлог для совместных собраний обеспеченных женщин. Твой отец не против, что я посещаю их, и жертвует деньги в силу своих возможностей. В отличие от истории, которую я рассказываю на Рождество, никто не знает об этом.
Шестнадцатая глава
Брук
Проходят недели. Пролетают месяцы.
Минуют зимние праздники.
По возвращению в школу в январе я начинаю усердно трудиться над своим средним баллом, чтобы получить стипендию в местном университете.
Большинство моих друзей отправятся в университеты Лиги Плюща, но моя семья не может себе этого позволить. Мама придумала отличную историю, согласно которой меня не отпускают учиться за пределы штата. Будто меня без проблем бы определили в Гарвард или Принстон, но мы все решили держаться вместе и не расставаться. Как ни странно, окружающие поверили.
Еще я починила колибри, подаренную мне Стоуном.
На месте скола виден клей, но для меня это не важно. Она все равно остаётся самым прекрасным подарком на свете. Птичка стоит на тумбочке рядом с уменьшенной версией Эйфелевой башни, которую я привезла из первой поездки в Париж. Так же там лежит черепашка, сделанная из сапфиров, и куча монеток из разных стран мира.
Но деревянная колибри моя главная драгоценность. Иногда я часами держу ее в руках, вспоминая, как Стоун касался меня в машине. Вспоминаю его руку между ног и то, как восхитительно я себя чувствовала. Будто парила в воздухе.
Несколько раз Стоун чудился мне во встречных прохожих.
Однажды, в снежный зимний день мы отправились в торговый центр с Челси за подарками к праздникам. Во время прогулки по магазинам я увидела его, возвышающегося над толпой, с непослушными черными волосами и все теми же пронзительными зелёными глазами. Я помню, как мир замер вокруг нас двоих, как я бросила все сумки прямо на пол и помчалась в его направлении, сбивая людей с ног.
Но когда я прибежала, Стоуна уже не было.
В любом случае, что бы я сделала, встреться с ним лицом к лицу? Как смотрела бы в его глаза, подозревая своего отца?
Изо дня в день твержу себе, что так будет лучше. Держаться друг от друга подальше — это единственный выход. Мы оба знаем это. Не нужно повторять дважды, чтобы до нас дошло: люди из разных миров, такие как мы, не могут быть вместе.
Но если бы я смогла увидеть его еще хоть один раз, я бы сказала ему, что он никакой не монстр. Сказала бы, что он безумно красивый и самый храбрый человек из всех, кого я знала.
Семнадцатая глава
Полтора года спустя
Стоун
Я сижу на капоте своей машины у входа в национальный парк с причудливым названием Сахарные холмы. Со стороны я, должно быть, выгляжу как очередной турист в тени высоких дубов, съехавший на обочину, чтобы отдохнуть и позвонить по телефону.
Но на самом деле я тут не для этого, я жду Грейсона.
Не помню, когда в последний раз так нервничал.
Два года в тюрьме. Господи, до сих пор не верю, что у нас все получилось. Мы долгими месяцами планировали все до мельчайших деталей. Одна передача денег подкупному охраннику заняла у нас только пару недель. И я до сих пор считаю гениальным то, как Грейсон сумел связаться с нами через этот нелепый журнал, наполненный рассказами заключенных. Кажется, все козыри наконец-то оказались у нас в руках.
И, черт возьми, все получилось.
Но я не смогу успокоиться, пока не увижу его своими собственными глазами. Я предполагаю, что за ним может быть хвост, поэтому нахожусь здесь в полной боевой готовности, чтобы помочь в случае форс-мажора. Недавно звонил Нокс, поведать мне о том, что все немного вышло из-под контроля. Грейсон был вынужден взять заложника, что не входило изначально в наши планы.