Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 103 из 114

- Ричард! - крикнула я.

Кровать была из сплошного старого дуба, а он отшвырнул ее, как игрушку, дернул нижнюю простыню, и шелк порвался с треском лопнувшей кожи. Ричард стоял на коленях, держа в руках рваный шелк, протягивая ко мне руки, и обрывки стекали с них, как кровь.

Он поднялся на ноги, не совсем уверенно, пошатнулся, схватился за кровать и шагнул ко мне. "Файрстар" и браунинг лежали где-то на полу среди красных обрывков шелка и расшвырянных матрацев.

Я попятилась, пока не уперлась в угол, и отступать стало некуда. Я все еще прижимала к себе простыни, будто они могли меня защитить, протянула руку в сторону Ричарда, будто это могло помочь.

- Что ты хочешь от меня, Ричард? Что ты хочешь, чтобы я сказала? Мне очень жаль. Жаль, что я сделала тебе больно. Жаль, что не смогла пережить то, что видела ночью. Мне жаль, жаль, жаль.

Он шел ко мне, ничего не говоря, сжав руки в кулаки. Я поняла, что боюсь Ричарда, что я не знаю, что он сделает, когда дойдет до меня, и что я не вооружена. Наполовину я чувствовала, что заработала по морде хоть один раз, и это я ему должна. Но, видя, что он сделал с кроватью, я не знала, выживу ли я.

Ричард схватился за простыню, смял ее рукой, дернул меня за нее к себе, поднял на цыпочки и поцеловал. Я просто замерла. Удар, крик - этого я ожидала. Но не поцелуя.

Он надавил губами, заставляя меня открыть рот. Ощутив его язык, я отдернула голову.

Ричард положил мне ладонь на затылок, будто силой хотел заставить целоваться с ним. Ярость на его лице ужасала.

- Я стал недостаточно хорош для поцелуев?

- Я видела, как ты ел Маркуса.

Он отпустил меня так резко, что я упала на пол, запутавшись в простыне. Попыталась подняться на колени, но ноги застряли, простыня соскользнула с одной груди. Я попыталась ее натянуть. Наконец-то смутилась.

- Позавчера я мог касаться их и целовать. Сегодня мне даже нельзя их видеть.

- Не надо, Ричард.

Он встал передо мной на четвереньки, и мы оказались глаза в глаза.

- Чего не надо? Не надо психовать, что ты дала вампиру? - Он пополз вперед, придвинулся почти вплотную. - Ты дала трупу, Анита. Как, хорошо это было?

Я смотрела на него, уже не смущаясь, а злясь.

- Да, это было хорошо.

Он дернулся, будто я его ударила. Лицо его сморщилось, глаза лихорадочно забегали по комнате.

- Я люблю тебя, Анита! - Вдруг на меня поднялись полные страдания глаза. - Я люблю тебя.

Я старалась раскрыть глаза пошире, чтобы слезы не потекли по щекам.

- Я знаю, и мне жаль.

Он отвернулся, не встав с колен. Ударил по полу ладонью, заколотил двумя кулаками, пока белый ковер не окрасился кровью.

Я вскочила, наклонилась над ним, боясь дотронуться.

- Ричард, не надо, пожалуйста, не надо! Слезы текли, и я не могла их остановить. Я встала на колени рядом с ним:

- Ричард, ты же себе руки разбиваешь, перестань!

Я схватила его за окровавленные запястья, сжала. Он глядел на меня, и взгляд его был полон человеческой муки.

Я дотронулась до его лица, до шрама от когтя. Он прильнул ко мне, и по его щекам покатились слезы. От его взгляда я замерла неподвижно. Он коснулся губами моих губ, и я не отдернулась, но и не стала целовать в ответ.

Он отодвинулся - настолько, чтобы ясно видеть мое лицо.

- До свидания, Анита. - Он поднялся на ноги. Я столько хотела сказать, но все это не имело бы смысла. Уже ничего нельзя было исправить. Ничем не стереть того, что видела я этой ночью и что при этом почувствовала.

- Ричард, я... Ричард... мне очень жаль...

- Мне тоже. - Он пошел к двери, остановился, взявшись за ручку. - Я всегда буду тебя любить.

Я открыла рот - но не издала ни звука. Ничего я не могла сказать, кроме как "Я люблю тебя, Ричард, и нет слов, чтобы передать, как я сожалею".

Он открыл дверь и вышел, не оглянувшись. Когда дверь закрылась, я села на пол, закутавшись в шелк простыни. Она пахла одеколоном Жан-Клода, но был в ней теперь и запах Ричарда. Лосьон его лип к ткани, к моим губам.

Как я могла его отпустить? А как я могла его удержать?

Я сидела на полу и ничего не делала, потому что не знала, что мне делать.

41

Позвонив на автоответчик Эдуарда, я оставила сообщение. Я не могла оставаться там, где была. Не могла смотреть на разгромленную спальню и видеть страдающие глаза Ричарда. Я должна была уйти. Должна была позвонить Доминику и сказать, что я не приду. Триада силы не будет действовать, если хотя бы двоих из нас не будет на месте. Жан-Клод у себя в гробу, а Ричард исчез со сцены. Непонятно, что дальше будет с нашим маленьким триумвиратом. Я не могла себе представить, что Ричард будет стоять и смотреть, как я лапаю Жан-Клода, если я не буду лапать и его. Я могла его понять.

Странно, но от мысли, что он будет спать с Райной, я по-прежнему зеленела от ненависти. У меня не было права его ревновать, а я ревновала. Только подумать.

Я оделась в черные джинсы, безрукавку и черный блейзер. Сегодня ночью мне работать, а Берт устроит истерику за появление на работе в черном. Он считал, что это создает неверный имидж. И пошел он куда подальше. Черное мне сегодня под настроение.

Браунинг в наплечной кобуре, "файрстар" в боковой, по ножу на каждой руке и нож вдоль спины. К работе готова.

Дам Эдуарду еще десять минут и пойду отсюда. Если где-то там еще прячется убийца, я ему буду почти рада.

В дверь постучали, я вздохнула:

- Кто там?

- Кассандра.

- Заходи.

Она вошла в дверь, увидела разломанную кровать и усмехнулась:

- Слыхивала я про бурный секс, но это даже смешно.

На ней было длинное белое платье почти до лодыжек, завершали туалет белые чулки и белые туфли.

Длинные волосы развевались вдоль спины, вид у нее был приятный и летний.

Я мотнула головой:

- Это сделал Ричард.

Она перестала улыбаться.

- Он узнал, что ты спала с Жан-Клодом?

- Уже все знают? - спросила я.

- Еще не все. - Она вошла в комнату, закрыла дверь, покачала головой. - Он тебе ничего не сделал?

- Он меня не стал бить, если ты это имеешь в виду. Но чувствую я себя очень дерьмово.

Кассандра подошла к кровати, рассматривая. Взялась за край рамы, одной рукой потянула, придерживая другой. Она подняла несколько сотен фунтов металла и дерева, будто вся конструкция ничего не весила, и аккуратно поставила на ковер.