Страница 19 из 102
— Сколько же дому лет? — поинтересовалась она, живо представив Роя по уши в грязи, копающимся в подвале.
— Примерно сто пятьдесят. Построен как домик для сельскохозяйственных рабочих, две комнаты наверху и две внизу, но в нем никто не жил последние лет пятнадцать. Он весь зарос ежевикой и другим кустарником. Очевидно, я был не в себе, когда покупал его.
— Держу пари, в нем должно быть что-нибудь хорошее, — заметила она. Ее позабавило его язвительное отношение к собственному жилищу.
— Вид просто потрясающий, — согласился он. — Повсюду поля, и, когда в теплый солнечный день я кошу траву и убираю участок, мне кажется, будто я в раю. Но когда я возвращаюсь домой промозглым холодным вечером, да еще не могу разжечь камин, то тогда думаю, что с удовольствием променял бы его на квартиру в городе.
— Я бы с радостью взглянула на него, — внезапно вырвалось у нее, и она тут же пожалела о своих словах.
— Тогда мы выберем какой-нибудь славный денек, — ответил он, и глаза его заблестели. — И только после того, как я возьму несколько отгулов, чтобы прибраться хоть немного в доме.
Они немного поговорили о том, каким в их представлении должен быть идеальный дом. Бет сказала, что ей нравятся дома в стиле короля Георга, с большими комнатами и садом, в котором много деревьев и лужаек.
— И в нем обязательно должны быть экономка и садовник, чтобы мне не пришлось присматривать за всем самой, — добавила она, смеясь.
Рой ответил, что в его понятии идеальный дом у него уже есть, только в нем все нужно отремонтировать.
— И чтобы в кухне стояли посудомоечная и стиральная машины, — мечтательно протянул он. — И никаких пластиковых пакетов, никаких километровых труб и шлангов. Сверкающая ванная комната. Мебель и красивые занавески.
— В каком доме вы жили, когда были маленьким? — спросила она.
Рой скривился.
— В муниципальном доме в Саутмиде.
Бет удивилась тому, что он вырос в том же дешевом и бандитском жилом микрорайоне к северу от Бристоля, что и многие ее клиенты. Судя по его речи и манере поведения, она решила, что он из семьи среднего класса.
— Пойти служить в полицию было способом вырваться оттуда, — заметил он, как будто прочитав ее мысли. — Кое-кто из моих приятелей завербовался в армию, некоторые эмигрировали в Австралию, а те, кто остался, впутались в неприятности. Вот так и обстоят там дела: или ты уезжаешь, или тебя засасывает трясина.
— А ваши родители по-прежнему живут там? — спросила она.
— Отец умер несколько лет назад. А мать недавно получила небольшую квартирку в Кейншеме, неподалеку от сестер. Они обе замужем, у них трое детей. В общем-то, я тоже живу недалеко от них, мой коттедж находится в Квин-Чарльтон. Знаете это место?
— О да, — воскликнула Бет, вспомнив крошечную деревушку к югу от Бристоля, на которую она как-то наткнулась, когда свернула не на том повороте, возвращаясь из Бата. Это была типично сельская местность, хотя всего в пяти милях от Бристоля. — Она такая милая. Вам повезло, что вы сумели найти там себе подходящее жилье.
— Да, это сыграло свою роль, — согласился Рой. — А ваши родители? Где они живут?
— В Сассексе, но мать уже умерла, а отец в доме для престарелых. В том же районе живут и мои брат с сестрой.
— И что же в таком случае вынудило вас переехать в Бристоль? — Он нахмурился, словно сама мысль об этом показалась ему странной.
— Чтобы удрать от них, — легкомысленно проговорила она.
— Вы меня удивляете. — Он повернулся на стуле и устремил на нее пристальный взгляд, заставив покраснеть. — У вас такая самоуверенная манера поведения, в основе которой обычно лежат крепкие семейные узы.
— Я уехала из дома в восемнадцатилетнем возрасте, — сказала она. — Уверенность вызвана привычкой самой заботиться о себе.
— И поэтому вы мечтаете о доме в георгианском стиле с экономкой и садовником, а не с мужчиной?
Бет ощетинилась.
— Бога ради, прекратите свои потуги на психоанализ.
— Не сердитесь, мне просто стало интересно, — сказал он. — Мой отец был жалким неудачником. Он превратил нашу жизнь в ад. Так что я научился разбираться в семейных привязанностях и знаю, что семья способна сделать с человеком.
Бет никогда не рассказывала никому о том, каким был ее отец, она спрятала свои чувства глубоко внутрь себя, как поступала всегда с тем, что ей не нравилось. Но сейчас ей вдруг захотелось излить душу.
— Мне тоже не нравится мой отец, — выдавила она. — Он просто невыносимый сноб. Полагаю, что именно из-за него я никогда не хотела выйти замуж.
— Мой отец оказал на меня обратное действие. — Рой ухмыльнулся. — Думаю, я намеревался доказать, что могу быть прекрасным мужем. Мне был всего двадцать один год, когда я встретил Мег, и я сразу же женился на ней.
— Вы были счастливы?
Несколько мгновений Рой размышлял, прежде чем ответить.
— Мы были счастливы хотя бы потому, что вместе нам было лучше, чем с нашими семьями, — наконец произнес он. — Оглядываясь назад, я вижу, что у нас было мало общего. У меня была моя работа, она занималась домом, но так жили многие пары в то время. Мы были женаты уже девять лет, когда родился Марк, и к тому времени мы почти потеряли надежду, что у нас появятся дети. Он стал стержнем нашего брака, так что когда он умер, семья просто распалась.
— Простите меня, — сказала она, накрыв ладонью его руку. — Вы все еще видитесь с Мег?
Он покачал головой.
— Она снова вышла замуж. Надеюсь, что теперь она счастлива.
— А вы? Вы счастливы? — спросила Бет, неожиданно для себя отказавшись от своей привычной холодности. Работа вынуждала ее все время расспрашивать людей, но в частной жизни она, как правило, не испытывала ни к кому любопытства. Рой заинтриговал ее, в нем чувствовалось необычное сочетание жесткости и нежности. Она решила, что последнее качество он привык скрывать из-за своего происхождения, к тому же в его профессии оно могло мешать ему и даже стать источником неприятностей. Ей казалось, что он, подобно ей самой, нечасто дает волю чувствам, постоянно пребывая настороже.
— По большей части. — Он весело, по-мальчишески, улыбнулся. — В браке у меня было мало веселья, в основном тоска смертная. С тех пор как мы развелись, у меня появилось достаточно много поводов для того, чтобы радоваться. Я обнаружил, что мне нравится быть одному. Хотя не уверен, что так же буду относиться к этому в старости.
— И я тоже. — Она широко улыбнулась. — Но будь я проклята, если свяжусь с кем-нибудь только ради того, чтобы иметь сомнительное удовольствие разделить с ним компанию в отдаленном будущем.
— А сейчас вы когда-нибудь испытываете чувство одиночества? — с любопытством спросил он.
Какое-то время Бет раздумывала. Чувство одиночества — это было то, в чем она никогда не призналась бы. В конце концов, она совсем не походила на некоторых знакомых ей людей, которые не могли провести и вечера в одиночестве, чтобы не снять трубку телефона и не нарушить его. Но она научилась устраивать свою жизнь так, чтобы у нее не было свободного времени, с которым она не знала бы, что делать.
— Только иногда, особенно в дождливые выходные дни, — ответила она. — Полагаю, я слишком занята, чтобы поддаться ему.
— Получается, я должен сделать вам приглашение в дождливый и пасмурный выходной день? — спросил он, улыбаясь.
Бет ощутила, как в ней нарастает отвращение, как бывало всегда, когда на нее начинали давить. Ей был симпатичен Рой, нравились его интеллигентность, его чувство юмора и цельность, но она вовсе не желала, чтобы он питал к ней какие-либо романтические чувства.
Должно быть, он понял, о чем она думает, потому что рассмеялся, когда она не ответила.
— Я чувствую, что вы готовы вылить на меня ушат холодной воды, — сказал он. — Все в порядке, Бет, я думал всего лишь о том, чтобы сходить в кино или пообедать вместе, и вовсе не собирался превращать вас в свою наложницу, заставляя заниматься со мной сексом или стирать мои носки.