Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 93

Кроме того, правоприменителю необходимо понимать, что по способу закрепления принципы могут быть обозначены в законе прямо (например, в ст. 61–19 УПК) либо выводиться из нескольких уголовно-процессуальных норм путем их толкования (в частности, как это имеет место в отношении принципа публичности).

Перейдем к рассмотрению конкретных принципов.

§ 2. Принцип законности

Принцип законности является общеправовым конституционным принципом, нашедшим отражение в ч. 2 ст. 15 и ст. 120 Конституции РФ, а также в ч. 2 ст. 1 и ст. 7 УПК РФ306. Выделение данного принципа позволяет решить вопросы пределов усмотрения правоприменителя при производстве по уголовным делам, а также наличия у судебной власти правотворческих полномочий.

Существующее легальное определение принципа законности как точного и неуклонного исполнения законов всеми субъектами права не дает полного представления о его содержании, так как общеобязательность считается в теории права сущностным признаком правовой нормы307, в связи с чем не нуждается в специальном закреплении в отраслевом законодательстве. Не выделяют аналогичного по содержанию принципа и зарубежные исследователи308. Поэтому для понимания принципа законности следует обратиться к его истории в России.

До Октябрьской революции 1917 г. ученые говорили о принципе подзаконности судебной власти, подчеркивая отсутствие у последней правотворческих полномочий и обязанность ее подчиняться постановлениям власти верховной (императорской)309.

С приходом революции обстановка меняется. Старый правопорядок низвергнут, а новый находится в процессе становления. Правовые нормы революционной поры, как правило, декларативны и проводятся в жизнь медленно и не всегда согласно их содержанию310. Очевидно, что в таких условиях возрастает роль усмотрения правоприменителя: его правосознание становится источником права.

Так, ст. 5 Декрета о суде от 24 ноября 1917 г.311 устанавливала, что «местные суды… руководствуются в своих решениях и приговорах законами свергнутых правительств лишь постольку, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию». Развивая это положение, ст. 8 Декрета о суде от 7 марта 1918 г.312 определяла, что «судопроизводство… проходит по правилам судебных уставов 1864 года постольку, поскольку таковые не отменены декретами… и не противоречат правосознанию трудящихся классов. В этом последнем случае в решениях и приговорах должны быть указаны мотивы отмены судом устарелых или буржуазных законов». Аналогичные положения, касавшиеся материального права, содержались в ст. 36 Декрета.

Когда новая власть завершает формирование массива основных правовых норм, нужда в правосознании как особом источнике права уходит. Более того, в условиях стабильного правопорядка правосознание как источник права превращается в свою противоположность и становится относительно новых законов источником произвола. Отсюда и рождается принцип социалистической законности, суть которого заключается в отказе от революционного правосознания как источника права и утверждении в качестве основного источника права нового советского законодательства313.

Именно прежний принцип «социалистической законности» в значительной мере повлиял на нынешние представления об общеправовом принципе законности, который в наше время, конечно, лишен какой-либо идеологической окраски. В то же время, безотносительно к исторической специфике, выделение принципа законности вписывается в континентальное правопонимание, присущее романо-германской правовой семье, где в центре правового регулирования находится закон в формальном значении данного термина. В этом смысле, скажем, англосаксонские страны в большей степени настаивают не на обязанности «соблюдать закон», а на имеющем несколько более широкое значение принципе верховенства права (rule of law). Справедливости ради нельзя не отметить и определенное сближение на международно-правовом уровне идей (принципов) «законности» и «верховенства права».

Таким образом, применительно к современным российским реалиям суть принципа законности помимо собственно обязанности соблюдать закон может быть сведена к:

– запрету неконтролируемого усмотрения должностного лица в ходе правоприменения;

– отсутствию у судебной власти правотворческих полномочий314.

Усмотрение должностного лица в правоприменении может иметь место в пределах, очерченных законом (например, при оценке доказательств в соответствии со ст. 17 УПК РФ), а также применительно к уяснению смысла самого закона и при восполнении пробелов в нем. В этой связи принципиально важно право суда самостоятельно толковать закон, не обращаясь к содействию иных ветвей власти. Это полномочие составляет существенную гарантию самостоятельности судебной власти, ее отделения от законодателя.

Неправильно относиться к данному полномочию как к очевидному – судебная власть обладала им не всегда. Так, согласно законодательству XVIII в. (ст. 227 т. 1 Учреждения Правительствующего Сената), «Сенат не приступает к решению таких дел, по которым не окажется точного закона…». Статья 251 т. 2 того же акта определяла, что «никакое судебное место не может решить дело, если нет на оное ясного закона; в сем случае судебные места в губерниях обязаны представить губернскому начальству, которое… доносит о том Правительствующему Сенату»315. И лишь Судебная реформа 1864 г. изменила такое положение дел: ст. 13 Устава уголовного судопроизводства запретила «останавливать решение дела под предлогом неясности, неполноты или противоречивости законов».

Несмотря на отсутствие аналога нормы ст. 13 Устава уголовного судопроизводства в современном законодательстве, ее содержание по-прежнему актуально.

К вопросу о пределах усмотрения суда примыкает и проблема определенности закона как составляющей прав на справедливое судебное разбирательство и эффективное средство правовой защиты (ст. 6 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.). Европейский суд по правам человека отмечает, что «норма не может считаться «законом», если она не сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину сообразовывать с ней свое поведение: он должен иметь возможность – пользуясь при необходимости советами – предвидеть, в разумной применительно к обстоятельствам степени, последствия, которые может повлечь за собой данное действие»316. Поэтому толкование закона судом должно быть понятным и логичным для граждан.

В вопросе об исключениях и ограничениях действия принципа законности в его легальном понимании законодатель не вполне последователен. С одной стороны, исключений не предусматривается, о чем свидетельствует содержание ч. 2 ст. 50 Конституции РФ и ч. 4 ст. 7, ст. 75 УПК РФ. С другой стороны, анализ ст. 38917 УПК РФ показывает, что основанием для отмены судебного решения в апелляционном порядке являются не любые нарушения уголовно-процессуального закона, а существенные. Несущественные нарушения уголовно-процессуального закона (т.е. такие, которые не повлияли и не могли повлиять на законность, обоснованность и справедливость решения) не должны влечь отмену правильного по существу судебного акта.

306

Анализ содержания перечисленных норм УПК РФ см. в § 6 гл. 6 настоящего курса.

307

См., например: Марченко М.Н. Теория государства и права. 2-е изд. М., 2009. С. 90–91.

308

В уголовно-процессуальной науке зарубежных стран в содержание принципа законности может входить определение уровня правового регулирования уголовно-процессуальных правоотношений (только законом, а не актами органов исполнительной власти), допустимость доказательств, правовая определенность закона, необходимость соблюдения должной правовой процедуры, справедливое судебное разбирательство и т.п. (см.: European Criminal Procedures / Ed. by M. Delmas-Marty, J.R. Spencer. Cambridge, 2006. Р. 87–88, 146, 221, 233, 296.

309

См.: Случевский В.К. Указ. соч. С. 90–91.

310

Подробнее см.: Строгович М.С. Избранные труды. В 3 т. Т. 1. М., 1990. С. 142–168.

311

СУ. 1917. № 4. Ст. 50.

312

СУ. 1918. № 26. Ст. 347.

313

«Законность должна быть одна, и основным злом во всей нашей жизни и всей нашей некультурности являются попустительство исконно русского взгляда и привычки полудикарей, желающих сохранить законность калужскую в отличие от законности казанской», – писал В.И. Ленин (см.: Ленин В.И. Избр. соч. В 10 т. Т. 10. М., 1987. С. 306).

314

«Но судьи народа… не более как уста, произносящие слова закона, безжизненные существа, которые не могут ни умерить силу закона, ни смягчить его суровость», – писал Ш.-Л. Монтескье (см.: Монтескье Ш.-Л. О духе законов // Избранные произведения. М., 1955. С. 297).

315

Цит. по: Филиппов М.А. Судебная реформа в России. Т. 1. СПб., 1871 г. С. 54.

316

Постановление ЕСПЧ от 26 апреля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» (The Sunday Times) против Соединенного Королевства» // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. В 2 т. Т. 1. М., 2000. С. 201–202.