Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 93

Практика Европейского суда имеет значение не только в части разъяснения Конвенции: в отдельных решениях прямо обращается внимание на несовершенства национальных судебных систем. Применительно к Российской Федерации в постановлении Европейского суда от 10 января 2012 г. по делу «Ананьев и другие (Ananyev and Others) против Российской Федерации», например, указывается, что Европейский суд «уже установил недостатки в работе российской судебной системы относительно чрезмерной длительности досудебного содержания под стражей без достаточных оснований. Начиная с Постановления по делу Калашникова 2002 года, Европейский суд… установил нарушение обязательства по обеспечению судебного разбирательства в разумный срок или освобождению до суда в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции более чем в 80 делах против Российской Федерации, где национальные суды продлевали содержание заявителей под стражей, ссылаясь, в основном, на тяжесть выдвинутых обвинений и применяя ту же стереотипную формулировку без указания на особые обстоятельства или рассмотрения альтернативных мер пресечения».

В постановлении от 29 апреля 2010 г. по делу «Юрий Яковлев (Yurij Yakovlev) против Российской Федерации» Европейский суд обращает внимание на неправильное понимание национальными судами «рисков того, что обвиняемый может скрыться из-под стражи. Помимо тяжести обвинений единственным фактором, на котором национальные суды основывали свою убежденность в том, что заявитель может скрыться, было наличие у него заграничного паспорта… В этой связи Европейский суд напоминает, что, несмотря на то, что суровость возможного приговора является важным фактором при оценке возможности побега или продолжения преступной деятельности, необходимость продления лишения свободы не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения. Эта необходимость должна быть рассмотрена с учетом ряда других значимых факторов, которые могут либо подтвердить наличие возможности побега или совершения повторного преступления, либо свести эту возможность к минимуму так, чтобы она не смогла явить собой оправдание содержания под стражей на время судебного разбирательства». Европейский суд тем самым подчеркнул, что только лишь наличие загранпаспорта не может служить достаточным свидетельством угрозы побега из-под стражи.

Следовательно, практика Европейского суда по правам человека в настоящее время имеет большое значение для совершенствования российского уголовно-процессуального законодательства и корректирует деятельность национальных судов с целью правильного понимания положений Конвенции 1950 г. Примером непосредственного влияния решений Европейского суда на российское уголовно-процессуальное законодательство стало появление в УПК РФ ст. 61 «Разумный срок уголовного судопроизводства». Кроме того, позиции Европейского суда развивают доктрину российского уголовно-процессуального права. Учет национальными судами решений Европейского суда – это проявление и более общей тенденции международной унификации права274.

4. Многосторонние и двусторонние договоры Российской Федерации в сфере уголовной юстиции

Среди многосторонних договоров Российской Федерации в сфере уголовного судопроизводства немаловажную роль наряду с европейскими конвенциями275 играют и акты Содружества Независимых Государств (СНГ) в этой сфере. СНГ было создано в 1991 г. государствами, ранее входившими в состав СССР. Одним из важнейших документов на постсоветском пространстве, регулирующим оказание правовой помощи, в том числе по уголовным делам, стала Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г., подписанная в Минске (далее – Минская конвенция 1993 г.)276. Позже Минская конвенция была изменена и дополнена Протоколом от 28 марта 1997 г. В настоящее время Россия подписала в Кишиневе, но не ратифицировала Конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 7 октября 2002 г. (далее – Кишиневская конвенция 2002 г.). Кишиневская конвенция, поскольку регулирует те же вопросы, что и предыдущая, после ратификации должна заменить собой Минскую конвенцию 1993 г. Это осложняет взаимодействие России с теми странами СНГ, которые уже ратифицировали Кишиневскую конвенцию 2002 г. (Белоруссия, Таджикистан, Казахстан, Азербайджан).

В связи с тем, что Кишиневская конвенция 2002 г. для России пока не актуальна, остановимся подробнее на положениях Минской конвенции. В ней фактически закреплен весь стандартный набор средств международной правовой помощи по уголовным делам: взаимное признание и исполнение судебных и иных решений, розыск и выдача лиц для привлечения их к уголовной ответственности или для приведения приговора в исполнение, осуществление уголовного преследования собственных граждан за преступления, совершенные на территориях договаривающихся государств, составление и пересылка документов, обмен правовой информацией. Формулируются в документе и основания отказа в выдаче. Надо отметить, что большинство запросов о выдаче поступают из Украины, Республики Узбекистан, Республики Беларусь277. Минская конвенция позволила создать механизм эффективного взаимодействия постсоветских государств в сфере уголовного судопроизводства.

Наряду с многосторонними соглашениями по оказанию взаимной правовой помощи по уголовным делам Россия заключает и двусторонние договоры подобного содержания. На сегодняшний день таких договоров насчитывается 34, а договоров, регулирующих выдачу, более 70278. Не все из них ратифицированы. Например, Договор между Российской Федерацией и Объединенными Арабскими Эмиратами о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 25 ноября 2014 г. еще не действует. Не потеряли юридической силы отдельные договоры, заключенные в период существования СССР (Россия официально является его правопреемницей). Так, до сих пор применяется на практике договор между СССР и Федеративной Народной Республикой Югославией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 24 февраля 1962 г.279

Тенденцией при заключении двусторонних договоров о взаимной правовой помощи является более детальная регламентация отдельных положений, нежели в многосторонних конвенциях.

Например, в Договоре между РФ и Турецкой Республикой от 1 декабря 2014 г.280 устанавливается более четкий объем правовой помощи. Она включает в себя: 1) вручение документов; 2) получение показаний, заявлений лиц и других доказательств; 3) установление местонахождения и идентификацию лиц и предметов; 4) вызов свидетелей, потерпевших и экспертов для их добровольной явки в компетентный орган запрашивающей стороны; 5) передачу на время лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы, для участия в уголовном судопроизводстве на территории запрашивающей стороны в качестве свидетелей и потерпевших или для производства иных процессуальных действий, указанных в запросе; 6) осуществление мер по розыску, изъятию, аресту, конфискации и возврату доходов, полученных в результате преступной деятельности, и средств совершения преступления; 7) передачу документов, предметов и иных доказательств; 8) предоставление разрешения на присутствие при исполнении запроса лиц, указанных в запросе компетентных органов запрашивающей стороны; 9) исполнение запросов по осуществлению уголовного преследования в отношении граждан запрашиваемой стороны и лиц без гражданства, постоянно проживающих на ее территории; 10) обыск и изъятие; 11) другие виды правовой помощи, соответствующие целям договора, не противоречащие законодательству запрашиваемой стороны.

274

Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 19.

275

После вступления в Совет Европы Россия ратифицировала ряд конвенций, направленных на сотрудничество именно в области уголовного судопроизводства, например, Европейскую конвенцию о взаимной правовой помощи по уголовным делам и Европейскую конвенцию о выдаче. Обе конвенции ратифицированы Россией 25 октября 1999 г.

276

Конвенция вступила в силу для Российской Федерации 10 декабря 1994 г.

277

http://genproc.gov.ru/ms/

278

Перечень этих договоров можно посмотреть на официальном сайте Генеральной прокуратуры РФ.

279

Действует в отношениях между Российской Федерацией и Боснией и Герцеговиной, Македонией, Сербией, Словенией, Хорватией, Черногорией. Примечательно, что указанный договор «пережил» государства и используется их правопреемниками.

280

См. текст Договора на официальном сайте МИД России: http://mid.ru/BDOMP/spd_md.nsf/0/CBCD110963B05A7B43257E4C00247569.