Страница 76 из 77
Я не знаю, почему Свят постоянно обманывал. Иллюзия контроля? Желание всем нравиться?
Утром он ушёл на встречу. Я полезла в сервант за картами. Вопрос: «Что меня в дальнейшем ждёт со Святом?» Запустила левую руку в колоду. Смерть. В Таро эта карта редко означает физическую смерть чаще перемены, трансформацию. Для меня это стало чётким сигналом, что в ближайшем будущем произойдёт исторический поворот в наших отношениях. Решила ждать, пока всё образуется само.
Апрель 2016 года. Мир пнул
На мне: светлые джинсы, кожаная куртка, слипоны. В наушниках: аудиокнига Э. Бёрн «Игры, в которые играют люди»
У меня было два солнца. Одно ярко светило в окно кухни и говорило, что всё будет иначе. Вечерами ему вторил ветер. Природа говорит с нами, правда. Если находиться на нужной частоте. У меня это выходило только в периоды сильных эмоциональных скачков: или когда сильно плохо, или очень хорошо.
Второе солнце — Лерка. Она жила в соседнем городе и я приехала к ней на несколько дней в гости. В один из тёплых апрельских вечеров, когда шум артобстрела немного поутих и не мешал разговаривать, мы сидели на лавочке, ели эклеры и болтали. Традиционно для последних месяцев, я была подавлена и говорила о сложностях отношений. Накануне этого вечера мне приснился сон, где я шла по дороге и вступила в оргомную мерзкую лужу с грязью. Оказавшись в центре её, я вдруг свернула назад. Вышла. На моей ноге осталось немного присохшей грязи. Рядом оказалась упаковка с одной сухой салфеткой. Я достала её и оттёрла грязь.
Я посмотрела на Леру, а потом перевела взгляд на огромную Луну, зажатую в ножницы из двух массивных веток акации и сказала:
— Мир, ну пни уже меня! Дай понять, что делать в жизни, что делать со Святом?
Мне показалось, что мои слова эхом разнеслись по Вселенной. Так сочно, так хлёстко я выразила эту просьбу, что оставалось только ждать. Совсем недолго.
На следующий день я отправлялась домой, к Святу. Интересно, а что значит дом? Место, где лежат твои вещи? Или где твоя душа? Уже сидя в автобусе я проронила несколько слёз от того, что мне не хотелось ехать туда. Всё моё нутро изворачивалось, как кот при виде тазика с водой.
Свят должен был встретить. Я вышла на остановке — его не было. Стояла с сумками, со злостью и набирала номер. Не доступен. Позвонила Джэгода.
— Ало, Ася, Свят опять пропал. Езжай домой.
Да что ж он вечно пропадает-то? Может, условия хранения нужно лучше соблюдать?
Поехала домой. У двора меня поджидали двое — Виталий и Олег.
— И где Свят? — спросили они меня, едва я приблизилась.
— В смысле? Я бы у вас хотела узнать.
— Рассказывай, куда вы его с мамашей от нас спрятали?
— От вас?
— Так, что за вопросы? Он дома?
— Понятия не имею, я только приехала.
— Ясно. Ты же к покупателю ездила, дом продавать?
— Какой дом, о чём вы?
— Какой, какой… Свята дом, родителей его. Он сказал, что ты нашла в другом городе покупателя и поехала договариваться. По другому ты бы отсюда не выехала.
Я еле сдержала припадок агрессии. Так я поняла, что мы все, в каком-то смысле, заложники у этих двух.
Подошли Джэгода и Александр Сергеевич. Она плакала, он молча курил и сплёвывал.
— Буду звонить по отделениям полиции, — сказал Олег и пошёл в свою машину.
Через десять минут к дому подъехала полицейская машина. Из неё вывели Свята в наручниках. Джэгода бросилась к нему.
— Сине мой, что стряслось? Что же ты натворил, ой-ой, — она застонала и схватилась за сердце. Свят дёрнулся ей помочь, но двое мужчин в военной форме его удержали. Александр Сергеевич мгновенно достал из её сумки таблетки.
— В чём дело, расскажите? — я обратилась к мужчинам.
— Гражданочка, вы кем будете?
— Сожительствуем, — ответила им.
— В отделение идите и узнавайте. Мы ничего не скажем. Сейчас будем проводить обыск, брать понятых. Вы тоже нужны будете в качестве свидетеля.
Мы поняли, что информации от этих людей не получим и поехали в отделение. Просидели до поздней ночи. Узнали от Олега и Виталия, что Свят должен им около десяти тысяч евро. И они не единственные, кому он должен.
В полиции снова ничего не сказали, мы вернулись домой ни с чем. Я ощутила себя деревянной. Такая тяжесть была в теле, такая невыразимая боль, что не удавалось согнуть руку в локте, а ногу в колене. Боль схватила сердце даже сейчас, в 2016 году, когда пишу дневник.
Слёзы затекали в уши. Я почувствовала, как мимо пролетело воздушное нечто и женским голосом озвучило: «Невиновен». Я за границей реальности.
Готова уехать в деревню и пасти курочек. Дайте мне обычную жизнь. Простую, скромную, добрую жизнь. Я отчаянно искала кнопку перезагрузки сознания. Хотелось сбросить всё до заводских настроек, откатить систему до той версии, где всё было нормально. А где всё было нормально?
Ранним утром мы с Джэгодой пошли в отделение. Там нам рассказали, что Свят пытался нелегально узаконить какой-то дом. Также, полиция сообщила, что в Италия объявила его в международный розыск.
Три дня решалась его дальнейшая судьба. Всё это время мы с Джэгодой едва ли не жили в отделении полиции. Я снова давала показания как свидетель.
За это время я забыла о еде и сне. Есть не хотелось, да и нечего было. В холодильнике заплесневела картошка. Через силу вливала в себя мятный чай и гуманитарную овсянку с гуманитарной сгущёнкой.
Май 2016 года. Всё
На мне: синее платье. В наушниках: нет ничего
Надела платье. Ужасно свисало.
С самого начала отношений я чувствовала себя со Святом как за каменной стеной. Теперь за каменной стеной, обнесённой колючей проволокой был он. В тяжёлых пакетах мы несли еду.
Было очень много людей, пахло гнилью и туалетом. Чтобы передать продукты в окошко, нужно было прождать около трёх часов.
Я должна была быть рядом. Джэгода и Александр нуждались в поддержке. Но насколько хватило бы моих сил я не знала. Чтобы давать кому-то поддержку нужно быть наполненным. Я же морально истощилась.
— Я не знаю, как будет дальше. После всего пережитого я не знаю, буду ли я со Святом, — я честно призналась Джэгоде, что как бы ни было дальше, шансы на совместное будущее ничтожны. Мне было тяжело ей говорить об этом, но куда тянуть? Сколько можно мучить всех?
— Ася, деток надо рожать. Тогда Свят изменится, вот посмотришь! Другим человеком станет. Он для семьи всё сделает!
Скорее всего, это его и губило, что он для семьи делал всё, невзирая на законы морали и законы страны. И семью это тоже губило.
Ему удалось позвонить, однажды вечером.
— Ась, привет! — родной голос. Четыре года как родной, как его бросать?
— Привет! Как ты?
— Да нормально. Тут не так ужасно, как принято считать. Вы как?
— Ну, более ли менее.
— Виталий и Олег не беспокоят?
— Звонят. Требуют больше информации о тебе. Иногда кажется, что следят.
— Угу. Ясно.
— Чего они хотят? Что за отношения у вас? Почему оказалось, что я продаю дом?
— Какой дом?
— Да, какой?
— А, ну это Виталий неправильно меня понял, наверное…, — знакомые нотки лжи в голосе.
— Наверное…
— Помнишь ожог на ноге?
— Да.
— Это утюг.
Меня саму как будто ошпарили.
— В смысле?
— Они прижигали мне ногу утюгом, когда ты уезжала.
— За-зачем?
— Денег хотели быстрее.
— Свят, кто они?
— Ну, я думал они из власти, а они обычные бандиты. Я им поверил, даже договора с ними заключил. Они ещё в Италии требовали свою долю за продажу того здания. Они, мафия, Дима, агентство недвижимости — все хотели этот злополучный дом. Меня на части разрывали. Приходилось врать всем. Здесь тоже я из-за Олега и Виталия оказался под статьёй, это подстава, чтобы денег сбить. Ладно, Ась, давай, привет всем, больше не могу говорить.
В жару, в ознобе я провела всю ночь. Не удавалось сомкнуть глаза, перед ними стоял утюг. Я была запутанным клоком оголённых проводов. Страшно. Дико. Больно.