Страница 72 из 77
Я переключила внимание на щебет птиц. Такая уловка недолго, но работала. Оглянулась вокруг. Я вижу «Камелию»! Вон лепестки! Только… она не там, где должна быть. Я заблудилась. Пошла не туда. Те ели оказались не те.
Бежала. Бежала. Бежала назад, к двум зелёным деревьям, пошутившим надо мной. Пальцы ног стирались с каждым шагом, икры твердели, казалось, начиная с них я сама постепенно превращаюсь в гору. Через пятнадцать минут прибежала к тем самым елям. Они склонились друг к другу, как две коварные подружки. Перешёптывались и, поглядывая на меня, смеялись.
Мне некогда выяснять с ними отношения, я бежала вверх. Уже далеко за полдень, а я ещё не дошла до «Камелии» и не знала, когда дойду. А ещё нужно идти назад. Боялась, вдруг, заблужусь и останусь на ночь? Кто меня будет искать? Как объяснить, где я нахожусь?
Выше и выше, круче и круче, больнее и больнее. Остановилась у дерева подышать. Снова побежала вверх. Десять минут, двадцать, тридцать. Хруст веток под ногами, сухость в горле, ни души в лесу. Я выпила воды из бутылки и вылила остатки на голову. «Камелья ди Пьетра», ты шутишь? Почему ты от меня скрываешься, я же хорошая! Что во мне не так?» — забеспокоилась я. Неужели снова пошла не тем путём?
Отчаяние пробиралось мокрыми холодными пальцами в душу, но оно не знало, что мокрое и холодное было мне на пользу. Я решительно ринулась вперёд.
Впереди была высокая земляная насыпь, а чуть ниже неё поваленное дерево. Я забралась на ствол, подтянулась на свисающих ветках и забралась на вершину. Ах! Впереди стояли две гигантские, по-настоящему большие ели. Вот это они! Хотелось упасть на траву и неподвижно радоваться. Но у меня не было столько времени. Его было так мало, что я решила уже не подниматься к храму.
Пошла к алтарю. Лепестки Камелии были высотой с самые высокие ели. Я поняла, что найти алтарь не так-то просто. По сути, это были камни, находящиеся далековато друг от друга, не так, как казалось на фото. Увидела тропинку, ведущую к одному из камней. «Скорее всего, это и есть тропа к алтарю, к нему больше всего посетителей».
Откуда-то взялись силы. Как кошка по дереву, я вскарабкалась на камень. На вершине лежали фрукты, цветы и конфеты. Алтарь.
Я положила свой листочек с мандалой, села в позу лотоса. Мысли-кузнечики. Успокоиться не удавалось. Я подумала о том, что больше всего мне бы хотелось идти по своему настоящему пути. Со своими близкими по духу людьми.
Домой меня провожал закат, а у порога встретила ночь. Болела голова, но сердце стало на место. Так радостно было, что я проделала этот путь.
Октябрь 2015 года. Моё море
На мне: драные джинсы, свитшот, кроссовки. В наушниках Noize МС «Моё море»
— Сколько за билет?
— Четырнадцать евро.
Четырнадцать евро должны стать моим спасением. Я отдала их с надеждой на то, что меня отвезут туда, где всё закончится. На море. Хорошо жить неподалёку от курортной деревеньки. Хотела смыть с себя печаль. Хотела душ для души.
Несмотря на осень, в маршрутке жарко и душно. Заняты все места, два парня ехали на деревянных табуретках. Предприимчивость местных водителей забавляла. Ехать около сорока минут. Почти двадцать три цента в минуту, я посчитала.
Я испачкалась, сильно. Нет, драные джинсы, свитшот, кроссовки — всё чистое. У людей почти всегда дерутся мысли в голове. Если говорить о моих мыслях — это бой в грязи.
Волны должны меня успокоить. Это вода, учёные говорят, она имеет свойство успокаивать. Хотя я ничего не слышала об успокоении людей, чьё беспокойство больше, чем море. Или об успокоении людей, склонных к утрированию.
Набережная пустовала. Не было щемящего голову невозможной громкостью «It’s going down for real», перекликающегося с «Take me to church» из соседней забегаловки и догоняющего, напоследок, «Cosa sei, cosa sei, cosa sei…» из караоке бара. Нет краснолицых мужчин в рубашках с пальмами и женщин в коктейльных платьях и шлёпанцах.
Батут загадили голуби.
Ощущала себя сталкером. Мне нравилась эта тишина, я как раз приехала побыть одна. Вернее, была одна встреча, которой я жаждала, но она вряд ли возможна. Я прошла вдоль деревянного забора, к пирсу. Ступеньки вели прямо вниз, к морю. Прохладно, но блики солнца на воде создавали ощущение лета. Я была здесь летом. Тогда всё ещё было хорошо. Или я более умело обманывала себя, что всё хорошо, а сейчас растеряла актёрский талант.
Сняла кроссовки и опустила ноги в воду. Хотелось бы тихого чуда, чтобы тот, о ком нельзя думать, безмолвно подошёл сзади и присел рядом. Он бы тоже снял обувь и опустил ноги в воду. Мы бы сидели и вдыхали соль. И счастье.
Вечером позвонила хозяйка квартиры, которую мы арендовали. Сказала, что Свят уже третий месяц не платил за жильё. Позвонила ему. Он сказал, что разберётся. Разобрался. Через два дня мы переехали на новую квартиру. Снова всей большой семьёй.
Я уже потеряла надежду на то, что когда-нибудь у нас будет свой маленький уютный мир. Хотелось бежать, бежать без оглядки.
Вместе с осенью, мы непрестанно лили дожди. Она из туч, я из глаз. Хотелось выпорхнуть в окно и встретиться с асфальтом, как жёлтый лист. Так всё достало. Внутри меня назревал шторм. Я подготовила речь.
— Свят, я больше не могу. Нам бы вырасти уже, да жить самостоятельно. Родители — святое, но нужно развиваться. Мы снова переехали все вместе. Ты только обещаешь. Я знаю, что у тебя и так хватает проблем, но я истощаюсь внутри.
— Ась, есть возможность переехать. Потерпи немного, всё будет.
— Просто может случиться так, что мне уже не надо будет.
— Ты самое дорогое, что у меня есть. Я не представляю жизни без тебя. Я на всё готов.
На всё, да не на всё.
Я стала много гулять по улицам, лишь бы меньше времени проводить дома. Там раздражало.
Свят как-то сказал маме, что мы планируем в будущем переезд, на что она с досадой произнесла: «Это чем же я тебя так обидела?» и сутки прорыдала в своей комнате.
Я даже не разбирала вещи после переезда. Они так и стояли в сумках.
Одним из октябрьских вечеров мне предстояло вновь встретиться с фотографами, чтобы обсудить работу над новым представлением. Когда я собиралась, позвонил Свят:
— Ась, ты, это, не бери трубку если будет звонить Дима или его любовница. Вообще, не бери трубку с любых номеров.
— В смысле?
— Так надо.
Очередной вздох, очередная мысль: «Когда всё это закончится?». Трубку не брала, как просил Свят. Хоть телефон разрывался. Пошла на встречу. Свят прислал смс: «Всё, уже можешь отвечать на звонки». Надо же, какое счастье.
Вечер в компании Летиции, Антонио, Катрины и Риты проходил приятно. Я отвлеклась на обсуждение пьесы. Как вдруг позвонила любовница Димы:
— Ну и? Какого хера мы не берём трубку, а?
— В ванной была, — спокойно ответила я.
— А перезванивать мы не умеем?
— Ты что-то хотела?
— Уже ничего, но ты трубочку научись брать, ага?
Скорее всего, с уголка моего рта тоненькой струйкой уже стекала пена. Не от капучино. Ася в бешенстве. Я быстро попрощалась с ребятами и вышла навстречу к Святу, который был неподалёку. Подошла к нему.
— В жопу всё! — кричала я на всю площадь, — В жопу деньги, в жопу бизнес, в жопу шмар твоих!
Это была истерика.
— Останешься со своими деньгами один на один, с ними живи!
Свят ошарашенно наблюдал за мной.
— Тише, тише, что случилось?
— У суки этой спроси, что мне звонила, пусть разговаривать научится сначала!
— Объясни, я разберусь.
— Подстилка Димина предъявляет претензии, что я трубку не брала. Ещё и грубым тоном.
— Давай я позвоню, поговорю с ней.
— Проехали, — я начала успокаиваться. Приятно одно — Свят всегда готов постоять за меня. Почему я не могла так ответить ей лично?
— Мне так осточертело всё это, Свят. Я не могу уже, правда.
— Скоро закончится всё, Ась. Я сам уже не могу.
На следующий день он повёз меня смотреть квартиру, в которой мы якобы будем жить. Уже договорился с хозяйкой, что оставит задаток. Вернее, так сказал мне.