Страница 4 из 77
«Ася, хватит раздумывать, прикоснись к нему, ты целый месяц об этом мечтаешь», — подталкивала я себя.
Я положила ладони на его сильные плечи и робко сжала.
— Давно хотел сказать, у тебя очень выразительная линия талии, это большой плюс для танцев.
Серьёзно? Я и не замечала.
— Это из-за баскетбола, наверное, плечи стали шире, талия кажется более узкой, — продолжала разминать спину.
— Не похоже, это природное. Почему ваша команда распалась?
— Трудности с финансированием, некоторые секции решили прикрыть.
— Жаль, хорошая была команда. Мне понравилось у вас на тренировке.
Кажется, моя любовь к Артёму выходила из статуса безответной. Он говорил со мной, просил сделать массаж именно меня — это неспроста. «Ладно, не раскатывай губу, наступишь — больно будет», — сказала себе, — «Массаж ещё ничего не значит».
Люблю, когда я права, но не в этот раз. И впрямь, не так уж много значил этот массаж. Артём всё реже приходил на тренировки и почти не обращал на меня внимания. Каждый раз от него пахло алкоголем.
Спирт, пот и сладковатый парфюм. Я сходила с ума от этого сочетания запахов. После этого верю в химию любви. Казалось бы, что может пахнуть хуже, чем потный мужчина с бодуна, после двухчасовых занятиях танцами? Я бы шла за ним, как пёс за пакетом с сосисками. И не боялась бы заблудиться.
Однажды он пришёл на занятие, но танцевать не смог. Хорошему танцору похмелье мешает. Артём с грохотом уселся на скамейку и подозвал меня. Я подошла и присела рядом. Он обнял меня за талию. За мою тонкую и выразительную талию. Я боялась, что сердце бьётся громче, чем играет музыка. Боялась, что он услышит, как оно, любящее и горячее вырывается из груди.
Ну и пусть пьяный! Что у трезвого на уме, то у пьяного в действии. А вдруг, он, всё же, что-то чувствует ко мне? Вдруг, я не так безнадёжна?
— Кисюня моя, — сказал он, нежно глядя на меня.
Это сейчас для меня «кисюня» попахивает пошлостью, сухим кормом и наполнителем для лотка. Тогда это было счастье. Первое нежное слово от любимого.
Счастье удвоилось, когда он попросил номер телефона и оставил свой. Мозг всё ещё не верил. Говорил: «Успокойся, он пьян. Завтра забудет всё».
Я выучила номер наизусть и просто ждала, когда же на экране высветятся эти цифры. Через несколько дней так и случилось. Артём позвонил. Говорили о кино. Оказалось, он любит фильмы, может смотреть не отрываясь, один за одним.
Больше звонков не было. Видимо, он решил, что кармическая связь со мной должна закончиться на том, что я узнаю о его страсти по кинематографу. Я не звонила, чтобы не прослыть навязчивой дурой. От ребят на занятиях слышала, что Тёма часто зависал в одном бильярдном клубе. Даже хотела сходить, но передумала. Пришла бы одна, будто бы случайно — не поверили бы. Шла за печеньем — зашла на бильярд?
Через две недели мой любимый появился на тренировке в сопровождении Виктории — дамы не отягощённой принципами. Чёрные крашеные волосы, броский макияж, короткое платьице, сапоги на высоком каблуке и громкий, почти истерический смех — всё в Виктории кричало о её сущности. Кричало, как тот самый медведь кричит из кустов.
Меня выворачивало наизнанку от боли. Её смех идеально звучал бы в качестве дверного звонка ада. Моего персонального ада.
Я была вне себя от того, что у Артёма другая «кисюня», ещё и такой сомнительной породы. Хотелось напиться, но я не пила. Хотелось топиться, но озёра замёрзли. Выходит, драматизировать хотелось больше.
Как истинная женщина, переживающая драму, я решилась на отчаянный шаг, решающий все личные проблемы — сменить причёску. Раз я недостаточно хороша, чтобы получить статус постоянной «кисюни», то нужно меняться. Подстриглась коротко. Выбрила затылок, оставила объём на макушке. Вошла в раж. Меняться так меняться. Неси, парикмахер, хну, да здравствует огненно-рыжая Ася! Я сознательно оголила ухо. Если раньше ходила всегда с распущенными волосами, чтобы хоть немного скрыть его, то сейчас ушко у всех на виду. Есть ощущение, что чем больше я пыталась его спрятать, тем сильнее оно торчало. Села у зеркала и училась его принимать. Моё любимое ухо.
В остальном моя жизнь была скучна. Днём училась, вечером играла в гонки. Это снимало стресс. Иногда по вечерам у меня гостила Яна. Провожая её на улицу, я рассматривала отражение фонарей в сугробах, блики в снежинках. Этот блеск внушал мне спокойствие и мысль о том, что скоро всё будет так, как я хочу. Он просил потерпеть. Мозг, как всегда, диагностировал шизофрению.
«Я люблю тебя» — говорила я перед сном. «Я люблю тебя» — говорила я по утрам. «А, знаешь, неважно с кем ты. Будь счастлив. Я как-нибудь переживу. Или забуду тебя.» — говорила днём.
В ночь на Рождество положила колечко под подушку, ожидая вещий сон и явление жениха. Мне приснилась книга, названием которой было имя «Артём». Правда, буква «р» как будто отвалилась и висела на гвоздике. Я подумала, что может быть что-то и будет у нас, но ни к чему не приведёт. Или нет.
Март 2009 года. Я ничья, я чужая, я сама не своя
На мне: зелёные джинсы, зелёная куртка. В наушниках: Инфинити «Я ничья»
Артём почти месяц не приходил на тренировки. Появился на соревнованиях. И снова с девушкой. На этот раз это была высокая и худощавая рыжая мадам, отдалённо похожая на меня. Она не создавала впечатление доступной, как её предшественница. И это хуже. Если прошлая была специалистом по вопросам физиологии, то эта — скорее всего, что-то серьёзное.
У меня опять сдавило всё внутри. Артём, зачем искать похожую на меня, если вот она, я здесь!
На этих соревнованиях я была зрителем. Тем, который наблюдал не столько за сценой, сколько за поцелуями Артема и его подружки в перерывах. Для меня занавес опущен, терпения не хватило, я ушла. На «бис» просить не стала.
Уныло шагала по ступенькам. В квартире никого не было. Зато в родительском баре обязательно было красное полусладкое, а на компьютере обязательно были Сплин, Земфира и Тату. Специально для таких случаев. Последняя вводила меня в психоделический транс.
«Покажи, покажи, покажи мне любовь…» — в полуистеричнском припадке подпевала любвеобильным девочкам в шотландских юбках.
Я налила в свою чашку с диснеевскими принцессами немного вина и громко включила музыку. Хм, а вино неплохое на вкус.
В разгар моей единоличной вакханалии зазвонил телефон. Это давняя подруга, которая тоже, кстати, не отличалась глубокой нравственностью. Мы редко общались, но сегодня она позвала гулять. Я собиралась и пришла к ней. А что терять?
Меня то знобило, то бросало в жар. Голова почти не соображала. Ксюша ждала меня у какой-то машины.
Я поняла, что меня пригласили, потому что друг её парня скучал. Как это всегда происходит:
— А подружки красивые есть у тебя? А то Санёк загрустил.
— Ну есть. Я позвоню, узнаю, может придёт.
Я пришла. О сватовстве меня не предупредили, ну и ладно. Сегодня меня обидели, а значит — можно всё. Хотя нет, беру слова обратно. Парень, с которым меня познакомили — придурок в большей степени, чем допустимо. Эллочка-Людоедка в сравнении с ним — Шекспир. Весь словарный запас Санька ограничивался глаголом «чпокаться», слову аккомпанировал идиотский смешок. Поддержать беседу не удалось. Мы зашли в пиццерию, где сидели друзья наших сегодняшних спутников. Они поздоровались. «Чпокальщик» кивнул на меня и спросил друга:
— Ну чё, как тебе?
— Ну норм.
— Агаа, чпокнуть можно.
Мерси за комплиман. Сделала вид, что у меня срочный телефонный разговор, ради которого нужно выйти на улицу. Через две минуты бежала на максимальной скорости, несмотря на сумку, которая била по ноге. В меня вселился дух гепарда, так быстро домой я не добегала никогда.
Разбитое сердце, конечно, больно. Но совсем не повод лечить его встречами с такими придурками. Зато в моей копилке приключений стало на одну историю больше. Я с Ксюшей попадала в компанию скинхэдов и просто каких-то отморозков. Заканчивалось всегда одинаково — моим бегством и стучащей по ноге сумкой. Больше мы не гуляли вместе. Наверное, подруга поняла, что наше представление о досуге разнится. И я тоже это поняла.