Страница 13 из 52
Я смотрела на чизбургер и картошку фри, они пахли так чертовски хорошо. И мне было не важно, что он накормил меня своими закусками в поезде несколько часов назад. Я все еще была голодна. Поезд остановился на час, и мой ковбой умолял меня сходить в маленькую закусочную за пару кварталов от станции. Ему не надо было долго просить меня. Я не могла сказать ему «Нет».
Коул начал идти и рассказывать о лошадях. Он делал это часто, и я могу сказать, что он любит их, ведь когда он говорил, его глаза светились, а на лице была улыбка.
Официантка поставила его чизбургер и картошку перед ним, и он подсластил сделку.
– Шоколадный коктейль для Персика, – сказал он, кивая на меня.
– Я никогда не каталась на лошади. И я даже не видела ни одного человека верхом, – сказала я, изучая еду.
Его брови поднялись от удивления. – Серьезно? Мы должны что-то сделать с этим. – Он любезно улыбнулся. – Ешь.
Я заставляла себя съедать одну картошину время от времени. Один кусочек этого вкусного бургера. И это была чистая пытка, потому что я умирала от голода, а еда на вкус была потрясающая. Я застонала после очередного сочного кусочка, и он засмеялся. Я улыбнулась ему.
– Мы добавили тебе еще одно воспоминание, Персик, – сказал он, когда подали молочный коктейль.
Я нахмурилась, потому что ему надо было возвращаться назад в поезд менее чем через час, а мне нет. Мне нужно было попасть на поезд обратно на мою станцию. Время почти закончилось с моим Ковбоем, и скоро все, что останется – это только воспоминания.
– Я никогда раньше не пробовала молочный коктейль, – сказала я, глядя на «Шоколадную прохладу» передо мной.
Он удивленно посмотрел на меня. – Серьезно?
– Да, это как сердечный приступ, – сказала я, оглядывая закусочную. Она была милой, сделана под пятидесятые, с красными вращающимися стульями и белой стойкой, а также черно-красными кабинками по углам. Мы с ним сидели в одной из таких.
В восторге он сказал: – Ну, тогда пробуй. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, нравится ли тебе это. – Он кивнул в сторону коктейля.
Но я просто продолжала смотреть на него, пока он не перестал есть и не посмотрел на меня. – Зачем ты это делаешь? – спросила я, не понимая, почему этот человек заплатил за мой билет на поезд. Купил мне еды. Захотел увидеть, как я попробую первый молочный коктейль в своей жизни. Если он не собирался меня трахнуть или причинить боль, тогда почему помогал? Это не укладывалось у меня в голове.
– Делаю что? – спросил он. Он посмотрел неодобрительно, и крошечная морщинка появилась между его бровей.
– Помогаешь мне. Почему ты помогаешь мне? Я не понимаю. Что ты будешь иметь с этого? – Я задала вопрос. Я чувствовала себя подавленной его добротой, полностью разрушенная всеми этими эмоциями.
– Я не буду с этого иметь ни одной чертовой выгоды. Разве все должно быть по определенным условиям? – спросил он. Он казался расстроенным из-за моего вопроса, но я все еще настаивала на своем.
– По моему опыту, да, Ковбой. Ничто в этой жизни не бесплатно, так в чем дело? – Я наклонилась и потянула глоток моего коктейля. И, о боги, это, наверное, лучшее, что я когда-либо пробовала в своей жизни.
Я не смогла скрыть эйфорию, которая прошлась по моему лицу, и мой ковбой не смог остановить хихиканье, которое вырвалось у него, глядя на мою реакцию.
В конце концов, он перестал смеяться. Его лицо стало серьезным, и он откинулся назад на диванчик и вздохнул. – Когда я был ребенком, у нас был ужасный пожар в доме. Мы почти лишились всех наших пожитков. Нам некуда было идти. Многие люди помогали нам, Персик. И без этих людей я не знаю, что бы делала моя семья. Поэтому, зависая с тобой сегодня вечером, мне не тяжело, а весело это делать. Таким способом я выплачиваю долг, помогая кому-то, как когда-то люди помогли моей семье.
– Прости, – сказала я, глядя на мою пустую тарелку. И сожалею, потому что никогда никто за миллион лет не был так добр ко мне, и он не заслуживал ничего плохого. Он был одним из самых забавных, самых милых, самых щедрых людей, которых я когда-либо встречала в своей жизни, и я знала, что никогда не забуду нашу ночь вместе. Никогда.
И за одну ночь я открылась ему больше, чем кому-либо в жизни. Мой ковбой был особенным.
Он наклонился ко мне, поднимая пальцем мой подбородок. – Эй, Персик. Это было давным-давно, и есть вещи и похуже, да? – спросил он с добрым лицом.
Он был прав. Были определенно вещи и похуже. Я знала это как никто другой, что такое похуже.
Четвертаки, выпавшие на крыльцо с моей ладони, вытащили меня из воспоминаний и вернули к настоящему. Я наклонилась, чтобы подобрать их. И снова столкнулась с Коулом. Он казался взбешенным.
– Я слышала вас с Мисс Джейн, – сказала я, переводя снова взгляд на крыльцо. – Ты хотел их и…
– И что, Эверли? Ты думала, что стопка гребаных четвертаков должна убедить меня, что ты не воровка и не лживая стерва? – обвинил он меня.
Я вздрогнула, отводя взгляд от него.
Он наклонился ко мне ближе, чтобы запугать меня своим ростом и размером. – Я знаю, что ты сегодня была у меня дома. Лео сказал, что видел тебя здесь. Ты пыталась украсть что-то у меня? – Он насмешливо улыбнулся. – Ну, удачи тебе! Потому что, знаешь что, Эверли? – Он махнул рукой по воздуху возле себя. – Здесь ничего не осталось! Ни хрена! – Слюна вылетела из его рта.
Боже, мое сердце разбилось. Мой ковбой был так одинок, и он кричал на меня, потому что я видела это. Я видела его одиночество, его печаль, как будто он однажды увидел мое – и возненавидел это.
– У меня нет никого. И ничего, Персик! – Он подошел ближе и закричал мне в лицо.
И это имя. Персик. На протяжении стольких лет я хотела услышать это имя. Только сейчас отвращение и ненависть просачивались из него. Оно кинжалом пронзило мое сердце. Больно. Очень больно.
Мое тело дернулось, заставив меня отступить, только мой ковбойский сапог обнаружил воздух вместо крыльца. Мое тело потянуло меня назад и почти заставило меня свалиться по ступенькам вниз. Испуганный крик в моей груди почти вырвался наружу. Но, вместо этого, сильная рука обхватила меня за талию и притянула к твердой груди.
Наше дыхание было быстрым и непрерывным, может, из-за спора или оттого, что я чуть не снесла головой переднюю часть крыльца. Коул обернул свою другую руку вокруг моей талии. Я прижалась ближе к его груди, а он прислонился своим лбом к моему.
Секунды превратились в минуты, когда мы спокойно держали друг друга. В конце концов, я больше не смогла вынести тишины.
– Я больше не та девушка, Коул. Я знаю, ты не хочешь в это верить. Но это больше не я, – сказала я, и моя голова стала снова кружиться от непосредственной близости этого большого мужчины, его огромного тела вокруг меня, заставляющего чувствовать себя карликом. Его дыхание, пахнущее виски, смешалось с моим, и мой рот захотел попробовать его на вкус.
Он сильно вздохнул. – Тогда кто ты, Эверли Вудс?
Его дыхание коснулось моих губ, и мне захотелось остановить время. Я хотела застыть в этом моменте, в сильных руках Коула, обернутых вокруг меня. Его дыхание с запахом виски было у меня в волосах. Его запах дыма и тела окутал меня. Я чувствовала себя в безопасности, что было нелепо, потому что мгновение назад он кричал на меня.
Но я знала, что он никогда не обидит меня. Несмотря на его гнев. Несмотря на его пьяное состояние. Я знала до глубины души, что он никогда не поднимет на меня руку в гневе. Я также уверена, что у меня не было ни малейшего понятия, кто такая эта Эверли Вудс. Я только знала, кем она хочет быть.
– Я не знаю.
Глава 8
Коул
Твою мать. Я был ублюдком. В смысле, пьяным ублюдком. В ярости я чуть не столкнул Эверли с крыльца. Боже. Я уже больше не узнавал себя. Я превратился в монстра. Каждый день мне казалось, что я терял маленькую частичку своей души, не зная, как это остановить. Не понимая, как вернуть себя. Я потерял себя так же, как и моего сына.