Шмакодявка

Глава 8

В квартиру к Телегиным позвонили. Ирина Алексеевна, одетая во всё чёрное, открыла дверь. На пороге стоял Семён Семёнович. Удручённый вид адвоката не предвещал ничего хорошего.

– Здравствуйте, Ирина Алексеевна, – извиняющимся тоном произнёс адвокат.

– Здравствуйте, Семён Семёнович, – сухо отозвалась на приветствие Ирина Алексеевна. Она понимала, что Семён Семёнович не имеет прямого отношения к её несчастью, но своей неприязни к нему скрыть не могла.

– Вы всё знаете? – удивлённо спросил адвокат.

– Знаю ли я, что умер мой муж? – с раздражением ответила на вопрос вопросом Ирина Алексеевна. – Конечно, знаю. И если вы пришли выразить соболезнования, то не стоило беспокоиться. Тем более ни он, ни вся наша семья не имеют к вам никакого отношения.

– Увы, Ирина Алексеевна, но это не так. Я дорого бы дал за то, чтобы вы оказались правы. Но обстоятельства сложились так, что я, именно я, хоть и невольно, явился источником несчастий вашей семьи. Я понимаю, как вам сейчас тяжело, но всё-таки прошу вас рассказать мне об обстоятельствах его смерти. Поверьте, что у меня есть основания просить вас об этом.

– Последнее время Валерий Захарович жил на даче. Правильнее было бы сказать, со дня вашего появления с этим треклятым наследством. Он стал думать, что Игорь не его сын, хотя это не так, и не захотел больше жить здесь. Хоть и редко, но мы по телефону общались. Два месяца назад он перестал отвечать на звонки. Я забеспокоилась и поехала на дачу. Я нашла его мёртвым, лежащим на полу. У него случился инсульт.

Но умер он не от инсульта, а от того, что попросту замёрз. Понимаете? Он умер потому, что никого не было рядом. От того, что меня не было рядом.

– Я понимаю ваше горе, Ирина Алексеевна, – пытался утешить её Семён Семёнович.

– Что вы понимаете? Ничего вы не понимаете! – со слезами в глазах бросила Ирина Алексеевна. – Теперь он постоянно приходит ко мне во сне, молчит, плачет и то ли с укором, то ли с сожалением смотрит на меня. Я всё время прошу его: «Валера! Ну, скажи хоть что-нибудь!», а он молчит и плачет. И так каждую ночь. Вы не представляете, как я измучалась. Мне кажется, что я сойду с ума, – Закончила Ирина Алексеевна и горько заплакала.

Семён Семёнович, понимая тщету каких-либо слов, молчал. Ирина Алексеевна, однако, очень быстро взяла себя в руки. Вытерев слёзы, она извинилась перед адвокатом:

– Простите, Семён Семёнович. Что привело вас к нам?

– Я понимаю всё ваше горе, Ирина Алексеевна, но я не могу от вас скрывать, что произошло ещё одно несчастье.

– Сын? – опередила адвоката Ирина Алексеевна.

– Да, Ирина Алексеевна. Его нашли замёрзшим в лёд на Ладожском озере.

Его нужно похоронить. Поэтому я и приехал к вам.

– Сын для меня перестал существовать с момента нашего памятного разговора с вами. Так что хороните его сами. Деньги на это, я надеюсь, у него остались? Нас на похороны не ждите. Не мы от него отказались, а он от нас.

– Хорошо.

– У вас всё?

– К сожалению, нет, Ирина Алексеевна.

– Что же ещё?

– Дело в том, что Игорь Валерьевич поручил мне выяснить, по какой причине ему досталось это наследство.

– И что же вы выяснили?

– Прежде, чем ответить на ваш вопрос, я хотел бы уточнить некоторые детали относительно сестры Валерия Захаровича. Они двойняшки, насколько мне известно?

– Да, – утвердительно ответила Ирина. – А причём здесь она?

– А у неё есть дети?

– Да. Двое. Сын и дочь.

– А как зовут сына?

– Игорь, – ответила Ирина Алексеевна, начиная понимать, что хочет сказать адвокат, и, не дожидаясь следующего вопроса, закончила:

– Они родились в один день с моим Игорем. И зовут сестру так же, как и меня, Ириной, – она всё поняла и опустошено посмотрела на адвоката.

– Какая же я дура! Какая же я бестолочь! – воскликнула Ирина Алексеевна, и новый поток слёз полился из её глаз. Успокоившись, она продолжила:

– Мы все: я, мой муж и Ирина, учились на одном курсе. На третьем курсе к нам на факультет по программе обмена студентами приехали трое французских студентов. И у Ирки был роман с одним из них. Французы, конечно, уехали домой, а Ирка на четвёртом родила, как и я. Только мы с Валерой уже были женаты, а она осталось матерью одиночкой. Но на пятом курсе, прямо перед окончанием института, она вышла замуж. За Женьку Никишина. Он за ней ухлёстывал с самого начала учёбы, и готов был взять её хоть с тремя детьми. Сразу же после окончания учёбы они уехали на Север, да так и живут там. Я не вспомнила о них только потому, что у нас давным-давно нет с ними связи, да и фамилия её изменилась. Поначалу переписывались, перезванивались, а потом стали делать это всё реже и реже. И как-то сама собой связь и вовсе оборвалась. Стёрлись из памяти, – закончила она.

– Значит, эти деньги предназначались не Игорю, а его двоюродному брату?

– обратилась она к адвокату.

– Вероятнее всего, так и обстоит дело.

– И что же вы намерены теперь делать? Он, небось, кучу денег успел потратить?

– В том-то и дело, что кучу, – угрюмо подтвердил адвокат.

– И кто же будет возмещать эти траты?

– Пока не знаю, но вполне вероятно, что это придётся делать мне.

– Почему вам? – не поняла Ирина Алексеевна.

– Причиной произошедшей ошибки наверняка признают мои непрофессиональные действия. Но, кто же мог предугадать такое стечение обстоятельств?

– У вас есть средства, чтобы возместить траты моего сына?

– Откуда, Ирина Алексеевна? Я хоть и неплохо зарабатываю, но больше двадцати миллионов евро для меня такая же фантастическая сумма, как и для вас.

– И куда же он такие деньжищи потратил, интересно?

– Скажем прямо, не на помощь бедным.

– Я и не сомневалась. И что же вы собираетесь делать?

– Я даже подумать боюсь о том, что кто-то узнает об этом. Но перед вами я буду откровенным и хочу сказать, что и моя судьба, и судьба моих детей и внуков находятся в ваших руках. Как решите, так и сделаем.

– То есть, если я решу обнародовать то, что вы мне сказали, то несчастными окажутся ещё какое-то количество людей? Я правильно думаю?

– Да, – коротко подтвердил адвокат.

– Ну, уж нет, Семён Семёнович! Хватит! И что же за мерзавцы придумали, что счастье в деньгах? Врут ведь, сволочи! Вот что мы с вами сделаем, Семён Семёнович. Говорить об этом мы с вами никому не будем, а поскольку эти деньги нам не принадлежат, то после вступления в наследство, я передам все эти деньги благотворительному фонду. Я не допущу того, чтобы от них пострадал ещё хотя бы один человек. Вас устроит такое развитие событий, Семён Семёнович? – спросила Ирина Алексеевна, обращаясь к адвокату.

Семён Семёнович, чувствуя, что опасность миновала, и его семья спасена, сидел и молча, по-мужски, плакал. Ирина Алексеевна, увидев это, так же заплакала, подошла к Семёну Семёновичу, обняла его за плечи и принялась успокаивать как маленького ребёнка.

Так и хочется закричать на весь мир: «Люди! Где вы?» и услышать в ответ: «Мы рядом! Мы везде!»

Шмакодявка

Новелла

Старшему брату, Мише, посвящается.

Глава 1

– Ну, ты посмотри на неё, а! Ты что же творишь, сука ты старая? – заорала Люська, открыв дверь в сарай. – Семён! – вновь закричала она. – Семён! Поди-ка сюда.

– Ну, чего тебе? – отозвался муж, подходя к сараю.

– Ты посмотри, что сотворила эта старая сучка. – сказала Люська, указывая куда-то вглубь сарая.

– Ну, чего ещё? – заглядывая в сарай, спросил Семён. Обследовав то, на что указывала жена, он пожал плечами, не выразив ни удивления, ни возмущения, и снова спросил:

– Ну, и что?

– Как что? – возмущённо спросила жена. – А кто мне всю плешь проел, когда я утопила щенят? – с не меньшим возмущением обратилась она к мужу. Относительно плеши она не выдумывала, но то, что причиной её появления был Семён, явно не соответствовало действительности. К своим сорока с небольшим Люська, которую когда–то в молодости называли и «Людой», и даже «Людочкой», превратилась просто в «Люську». Звали её так все, за исключением собственных детей, по нескольким причинам: со временем, то ли по причине нескончаемых забот и неудовлетворённости жизнью, то ли потому, что иначе и быть не могло, она из стройной и привлекательной девушки превратилась в какую–то совершенно непонятных форм ватную и не очень опрятную женщину, которая не знала в принципе, что такое терпение и, в особенности, молчание. Разговаривала она всегда, безотносительно того, был собеседник или его не было вовсе. Разговаривала с коровами, курами, собакой, небом, землёй, огородными растениями, камнями, вилами, то есть, абсолютно со всем, с чем она сталкивалась в жизни. Список её собеседников можно было бы продолжать до бесконечности, с которой она, впрочем, тоже непременно нашла бы, о чём поговорить. Хотя, можно было бы предположить, что вела она себя так по той причине, что её муж, Семён, был в этом плане её абсолютным антиподом, то есть, молчуном. Вытянуть из него хотя бы слово было большой проблемой не только в обычных обстоятельствах, но даже и тогда (имеются в виду стрессовые ситуации), когда любой другой человек обязательно что-нибудь, да сказал бы. Даже его сватовство было предельно кратко и необычно. Придя как-то домой к родителям Люськи с бутылкой водки, он, сидя за столом с её отцом и дождавшись её прихода, произнёс только два слова: