Гэбриель Конрой

Гость с любопытством поглядел на Гэбриеля, но ничего не сказал. Гэбриель поднял понуренную голову, вытер слезы фланелевой юбкой Олли и продолжал свой рассказ:

- Больше года я пытался раздобыть где-нибудь доклад спасательной экспедиции. Старался выяснить, из какой миссии или _пресидио_ вышли спасатели, думал найти кого-нибудь из участников экспедиции. Но тут началась золотая лихорадка, все миссии и _пресидио_ перешли в руки американцев, а когда я добрался до Сан... как его?..

- Сан-Изабель, - поспешно подсказал Рамирес.

- Выходит, я уже рассказывал вам? - спросил простодушный Гэбриель. Совсем запамятовал.

Ослепительно улыбнувшись, Рамирес поспешил согласиться с Гэбриелем и одновременно показал движением руки, что внимательно слушает рассказ.

- В Сан-Изабеле я не нашел никого, кто знал бы об этом деле. Документов тоже не осталось. Тогда я напечатал объявление в сан-францисской газете, просил Филипа Эшли, это тот самый человек, с которым ушла наша Грейс, откликнуться на мой зов. Но ответа не получил.

Рамирес поднялся.

- Вы ведь небогаты, друг мой?

- Небогат, - сказал Гэбриель.

- Надеетесь разбогатеть, не так ли?

- Надеюсь напасть на жилу, как и другие.

- Не здесь, так там, не правда ли, друг мой?

- Не здесь, так там, - улыбаясь, согласился Гэбриель.

- Adios! [Прощай! (исп.)] - сказал гость, направляясь к выходу.

- Adios! - ответил Гэбриель. - Стоит ли вам сей час ехать? Так ли неотложно ваше дело? Уверены ли вы, что у вас хватит сил?

- Хватит ли сил? - отозвался Рамирес с загадочной улыбкой. - Без сомнения! Поглядите, какой я молодец! - Он развел руки в стороны, выпятил грудь и так Дошел до двери. - Вы вылечили меня от ревматизма, Гэбриель, друг мой. Спокойной ночи!

Дверь за ним захлопнулась. Минуту спустя Рамирес вскочил в седло и помчался с такой быстротой, что, несмотря на ночную тьму и дурную погоду, за два часа до скакал до старательского городка, где менял лошадей почтовый дилижанс Уингдэм - Сакраменто. На следующее утро, когда Олли и Гэбриель еще сидели за завтра ком, мистер Виктор Рамирес, кипя неуемной энергией, сошел с дилижанса у дверей гостиницы "Мэрисвилл" и направился прямо к портье. Когда тот вопросительно взглянул на него, Рамирес протянул свою визитную карточку.

- Прошу вас, передайте миссис Грейс Конрой.

2. ГОСПОЖА ДЕВАРДЖЕС

Следуя за коридорным, мистер Рамирес поднялся по лестнице, миновал узкую галерею и вышел в холл. Здесь коридорный предложил мистеру Рамиресу присесть и обождать его возвращения, после чего углубился в другую галерею и исчез из вида. До его прихода Виктору Рамиресу предоставлялось право безвозбранно рассматривать свежеобструганные дощатые перегородки и скудную меблировку отеля. У него еще осталось добавочное время, чтобы разобрать написанный по-английски плакат, вывешенный на видном месте: "Настоятельно просим джентльменов не ложиться спать на лестнице!" Вернувшийся коридорный угрюмо поманил мистера Рамиреса, и теперь уже вдвоем они отправились по темной галерее, пока не дошли до закрытой двери в самом ее конце. Коридорный еле слышно постучал. Однако, сколь ни слаб был его стук, все соседние двери раскрылись, словно по волшебству, и из каждой показалась мужская голова. Мистер Рамирес помрачнел. Он был достаточно знаком с господствующими нравами и обычаями, чтобы понять, что, явившись с визитом к даме, он тем самым вызвал зависть, темные подозрения и недоброжелательство всех проживающих в отеле мужчин.

Послышались легкие шаги. Дверь распахнулась. Коридорный помедлил, желая лично установить, какие отношения связывают хозяйку номера с ее гостем, после чего нехотя удалился. Дверь затворилась, мистер Рамирес остался наедине с дамой.

Это была невысокая хрупкая блондинка. Открыв дверь, она улыбнулась и на мгновение стала хорошенькой; но тотчас же погасила улыбку и теперь казалась некрасивой и ничем не примечательной. Если не считать вкрадчивых манер - которых, кстати сказать, следует более всего страшиться в слабом поле, - и нисколько не объясняемого обстоятельствами молящего взгляда, в ней не было ровно ничего, что могло бы вызвать восторги мужчин или ревность женщин.

Рамирес попытался обнять ее, но она пугливо отступила и сказала шепотом, указывая на потолок и на стены:

- Все видно, все слышно.

Коричневое лицо Рамиреса еще больше потемнело. Оба долго молчали. Потом дама, сверкнув зубками и блеснув глазками, прогнала прочь меланхолию, омрачившую их свидание. Указав на кресло, она сказала:

- Сядь, Виктор, и расскажи, почему ты так быстро вернулся.

Виктор угрюмо уселся, выражая всем своим видом полное послушание и покорность. Дама молчала.

Рассерженный Рамирес хотел показать, что он тоже умеет молчать, но не совладал с природной живостью своей натуры.

- Знаешь, что я тебе скажу! Тебе пора вычеркнуть из книги постояльцев имя Грейс Конрой и поставить свое собственное.

- Почему, Виктор?

- Она спрашивает "почему"! - сказал Виктор, адресуя свое негодование потолку. - О боже! Да потому, что в сотне миль отсюда живут родной брат и родная сестра Грейс Конрой! Я видел их собственными глазами.

- Какая же в том беда?

- Какая беда! - воскликнул Виктор. - Сейчас ты узнаешь. Слушай, что я расскажу.

Он подвинулся поближе и перешел на доверительный шепот:

- Я отыскал наконец эту жилу. Вел поиски по плану, который, ты знаешь, мне удалось... найти. Так вот. План оказался точным. Ага, ты слушаешь с интересом! Описание местности правильное. Но я ведь не знал, где она, эта жила. И не открыл ли ее кто-нибудь раньше меня?

Местность называется Гнилая Лощина. Почему? Кто знает! Процветающий старательский поселок, кругом богатые разработки. Но о жиле на холме никто понятия не имеет, никто даже не сделал на нее заявки. Почему? Да потому, что она с виду ничего не обещает. Но это она. Та самая жила!

Рамирес достал из кармана конверт, вынул из него сложенную бумагу (ту самую, которую доктор Деварджес вручил в свое время Грейс Конрой) и, развернув, стал водить по ней пальцем.

- Начал я, как здесь указано, с верховьев Америкен Ривер. Оттуда пошел по предгорью - я знаю там каждый шаг - и к концу недели выбрался к Гнилой Лощине. Видишь на плане? Это и есть Лощина. - Рамирес протянул бумагу своей слушательнице, и та жадно стиснула ее длинными тонкими пальцами. Чтобы разведать поточнее, мне нужно было задержаться в поселке на три-четыре дня. Как это сделать? Я никого не знаю, я иностранец, старатели не любят чужаков, не доверяют им. Но вот я слышу, что в поселке живет старатель по имени Гэбриель Конрой, добрый человек, который ходит за больными. Все ясно. Я сразу заболеваю, тяжко заболеваю. У меня ревматизм. Вот здесь. - Рамирес похлопал себя по колену. - Я беспомощен, как грудной младенец. Я лежу в постели в доме мистера Бриггса. Ко мне является Гэбриель Конрой, сидит со мной, развлекает меня, рассказывает свою историю. Приводит ко мне младшую сестренку. Я навещаю их в его хижине на холме. Я вижу там портрет его сестры. Вот как обстоит дело! Теперь ты понимаешь! Все кончено!