Страница 69 из 90
— Сати, — тихо позвал меня фамильяр, когда мы оба уже были в покоях, — я не понимаю.
Я устало села на край постели и плюхнулась на спину, раскинув руки в стороны.
— Баяш, я тоже ничего не понимаю, — ответила другу и прикрыла глаза, поморщилась. — Зачем ты злил драконицу? Почему она помолодела? И главное: зачем намеревалась уйти в закат?
— Понимаешь, — замялся пони и совсем по-собачьи присел на пушистый ковер. Он задумчиво пошевелил ушами, фыркнул и как-то грустно продолжил рассказ, — поначалу я просто хотел напакостить вредной старухе, которая сходу меня не признала. Считай, во мне взыграла гордость и врожденная вредность. Но я проиграл, бабка выгнала меня с позором… И куда выгнала? Считай в хлев, к местной флоре и фауне на блюдечко, а я между прочим чувствительный!
— Вовсе и не хлев! — возмутилась я, усаживаясь на постели, чтобы было видно фамильяра, а потом брезгливо передернула плечами, вспоминая неприятных жителей конюшень. — Хотя, как по мне, в хлеву было бы лучше.
— Это еще почему? — прищурил левый глаз Баян и слегка придвинулся ко мне.
— Там хотя бы не было хомби, — скривилась я, представляя мертвых лошадок. Баян вдруг как-то резко не согласился:
— Не такие уж они и плохие. И вообще, ты относишься к зомби предвзято! Уж не энканте ли знать, каково это?
Признаюсь, слова друга возымели эффект, мне стало стыдно.
— Не отходи от темы, — нахмурившись попросила я, стараясь уйти от неприятного разговора.
— А я и не ухожу. Так вот, бабка меня выгнала, но я и не подумал сдаться, я же не ты!
— Эй! — возмутилась я. — Я вообще-то тебя назад могу отправить, помнишь?
— Ладно-ладно, шучу! — смешливо фыркнул пони. Ну вот, снова начал шутить и ерничать, а значит потихоньку приходит в себя. — Из своих низменных побуждений я возжелал мести, о чем и сообщил однажды двум скромным кобылкам из соседних денников. Они стояли молчаливые и недвижимые, и взирали на меня сквозь застекленевшие глаза, грех было не воспользоваться свободными ушами. Так мы и познакомились, а потом и подружились, очень веселые оказались кобылки.
— Погоди, — потерла переносицу я не улавливая связи. — Но как же кобылы могли тебе что-либо рассказать, если они безмолвные?
— Это не они, точнее, не совсем они. Рассказал конюх, — продолжил Баян, поднялся на ноги и принялся нарезать круги по комнате. — Он может худо-бедно говорить, а еще понимает других зомби. Нам с тобой рассказывали, что бабка потеряла своего дракона, когда ее муженек откинул лапы, помнишь?
— Неприлично так говорить, — возмутилась я. — О мертвых или ничего, или…
— Ничего-ничего, — перебил Баян, — Я о другом. Так вот, ее дракон уснул, совсем как у твоего ненаглядного. Мои милые лошадки утверждали, что ранее в замке жила еще одна драконица с аналогичной ситуацией. Вот только она к тысяче лет успела состариться и умереть! А это означает что?
— Что? — непонимающе спросила я. — Даория долгожительница, раз переплюнула полторы тысячи лет?
— А вот что, глупая ты горничная! — ругнулся Баян, на что я показала ему кулак и состроила грозное лицо. Подействовало. Смягчившись пони продолжил: — Ее дракон не спит, вот что означает! А уж из этого следует, что бабка вруша!
— Похоже, ты оказался прав, — пожала плечами я.
— Я хотел раскрыть ее даже ценой собственной жизни, — показательно зашелся певучим басом пони, словно заправский чтец. Наверняка, если бы он был человеком, то картинно закатил бы глаза и приложил руку ко лбу, — чтобы все узнали, какая она лгунья, чтобы поняли, как были неправы по отношению к ней, ко мне… Итого что мы имеем: бабке позор, а мне амнистия.
— Да-а-а, — протянула я, припоминая самую главную особенность драконов, известную из множества легенд, баллад и песен: “Драконы никогда не лгут, правда превыше всего”. И еще одну особенность : “Не договорить не значит врать, хитрить не значит лукавить”.
Пока я сидела и обдумывала сказанное Баяном, дверь тихонько отворилась и в комнату почти бесшумно проскользнула бабка, которую теперь язык не поворачивался так называть. На сей раз она была одета, ее волосы были аккуратно заплетены в высокую прическу, открывая лебединую шею. Платье темного изумрудного оттенка расходилось клином от груди, ниспадая до самого пола, эдакий старомодный вариант. Удивительно, наряд был не нов, Даория еще в облике старушки надевала его на обеды, но сейчас драконица смотрелась волшебно, в отличии от прошлого раза. Лицо было обильно присыпано пудрой, глаза ярко подведены, а губы накрашены темной вишневой помадой, добавляя десяток лет “тетушке”, именно так ее сейчас хотелось называть, уж никак не “бабулей”. Даже моя матушка теперь выглядела старше.