Страница 55 из 90
— Слава Сатияре, значит он точно не мой отец, — вздохнула с облегчением я, на что герцог удивленно развернул меня и внимательно всмотрелся в глаза:
— Не думаю, что королевская семья отпустила бы энканту своего дома.
— Хвала небесам, что мы не знакомы. Мой отец был сумасшедшим тираном, истязающим мать, она сбежала от него, чем спасла мне жизнь.
— Хвала небесам, — повторил за мной герцог и поцеловал в макушку. — А теперь ступай к себе и отдохни как следует, пока Даория не развернула бурную деятельность и не загнала тебя, как лошадь. Будь уверена, она наверняка уже в курсе грядущего визита короля и нам с тобой точно не поздоровится. Уж бабуля любит ко всему подойти с размахом.
— А мне она понравилась, — ответила я, представляя образ драконицы. Мне и самой хотелось бы быть такой: сильной и уверенной в себе, гордой и непоколебимой. Развернувшись на каблуках я внимательно посмотрела в погрустневшие глаза Сиэля, улыбнулась и быстро поцеловала его в щеку, чтобы не грустил. Хотя кого я обманываю, просто мне очень хотелось прикоснуться к его колючей щеке. — Не натвори глупостей, дракон.
Последнюю фразу я сказала нарочито строгим голосом, изображая пресловую драконицу, а пока герцог стоял в замешательстве, выскользнула из его объятий и направилась к двери.
— Буду брать пример с тебя, энканта, — ответил насмешливо мужчина. Он еще что-то говорил, но я нарочито закрыла дверь, чтобы поскорее убраться восвояси и как следует обдумать все произошедшее и грядущее.
***
Слава богине, коридор оказался прежним, иллюзия не тронула его и покои удалось обнаружить довольно быстро. Вернувшись я поняла, что жутко голодна, но поход на кухню отложила до лучших времен: нужно было хорошенько подумать. Одно я знала точно: сейчас мне не стоит бежать. Быть может, стоит воспользоваться любимой матушкиной мудростью. “Сати, лучше всего прятать на виду”, говорила она и складывала немногочисленные наши богатства внутрь потертой миниатюрки Сатияры. Когда я возмущалась, что так делать не стоит, что наверняка мы навлечем на себя божественный гнев, родительница хитро улыбалась, щелкала меня по курносому носу и отвечала: “Глупая, богиня принимает любовь, а не страх. Мы не оскорбляем ее, наоборот, доверяем самое ценное”. Я тогда ничего не понимала, но, кажется, наконец-то начала умнеть теперь. “Если я буду на виду, особенно подле герцога, наверняка меня будет сложнее уничтожить. Я же ведь буду под защитой, а не простой уличной девкой”, делала выводы я. Что ж, правильные ли, скоро можно будет узнать.
Так я и уснула. Видимо под тяжестью мыслей сны мне снились напротив яркие и красочные. Всевозможные бабочки и разноцветные кролики скакали под радугой на заливном лугу, а я веселилась вместе с ними в образе маленькой южной птички с причудливым красным хохолком. Проснулась, когда было совсем темно и не в самом лучшем настроении. Что-то это уже стало входить в привычку, непорядок. Мало того, что я зверски хотела есть, так еще, видимо во сне как-то неудачно легла, потому что спина просто раскалывалась от боли. Я кряхтела словно старая бабка, пока пыталась придать себе вертикальное положение и костерила по чем свет стоит местные подушки и перины, словно забыв, что совсем еще недавно спала на обычном тюке, набитом сеном.
К счастью, силы небесные надо мной сжалились, а может быть сжалилась Франшуза, или Баян, потому что на столе меня дожидался остывший ужин под серебряным колпаком. Едва я аккуратно опустила ноги на пушистый ковер, осветительные артефакты под потолком автоматически чуть прибавили света и мягкое желтое сияние разлилось по комнате. К моему удивлению небольшое мягкое кресло, ранее стоявшее сбоку от стола, было отодвинуто от стены открывая восхитительно уютный небольшой камин в оправе из причудливого белого камня. Наверняка дрова были зачарованы, потому что огонь хоть и потрескивал весело, но не сжигал симпатичную вязанку.
— А-а-ай! Да что ж такое! — ругнулась я себе под нос, спину болезненно прострелило как раз тогда, когда я направлялась к долгожданному ужину. А потом я еще ко всему прочему и споткнулась, — Да чтоб тебя!
— Под ноги смотри, — только и буркнул спросонья пони, даже и не думая просыпаться. Его белоснежная шерстка сливалась с белым же пушистым ковром. “Интересно, будет доставать — всегда можно пустить его на ковер”, злорадно подумала я, перешагивая раскиданные лошадиные конечности. Едва я дошла до стола и обернулась, чтобы снова сердито ругнуться на пони, как он совсем по-кошачьи перевернулся на спину и уютнее устроился пузом и конечностями кверху.
--
— Вот паразит, — только и вздохнула я. Была у меня слабость ко всему милому, пони очевидно это ощущал всеми фибрами души. Если. Конечно, она у него была.
Остывшее мясное рагу и печеночные рулетики я проглотила не отвлекаясь на такую мелочь, как разжевывание пищи, за что и поплатилась подавившись как следует. Нелюбимые листья салата также были уничтожены, как и кусочки странного заплесневелого сыра и маринованые зеленые яблоки. Я все еще была голодна, когда в пару глотков осушила хрустальный бокал. Однако злость немного улеглась, что уже хорошо.