Страница 26 из 90
— Прости, — шепнула себе под нос, хотя обращалась к мальчишке. Сколько ему? Наверняка не больше пятнадцати лет. И что он повидал за свою столь короткую жизнь? Наверняка не добрую заботливую маму, как я. Однако, выбирать не приходилось, я не могла себе позволить уйти без ошейника.
Гул снаружи нарастал, нужно было срочно ретироваться.
Губы пересохли, а глаза увлажнились, я принялась вслух зачитывать надписи на металлическом ободке, а про себя молила Сатияру о жизни для паренька. Дочитав последнюю, я ощутила, как щелкнула застежка ошейника, обруч раскрылся, оставшись в моей руке, а подросток упал безвольным кулем. Было видно, как он дрожит, как медленно вздымается грудь, а синева распространяется от губ по всему лицу.
— Так нечестно! — буркнула сама себе, схватила мальчишку за плечи и поволокла за собой из-под помоста, намереваясь выбраться с обратной стороны, где народа почти не было.
— Сатияра, бессовестная ты, вот кто, — обиженно ворчала я, обращаясь к покровительнице, не забывая ползти на последнем дыхании, да и разогнуться под помостом было сложно, слишком низкие перекрытия, — как ты можешь все это допускать? Что ты за богиня? Ты же должна защищать свой народ, помогать нам…
---
— Я никому ничего не должна! — раздалось властное у меня в голове, а саму меня тряхнуло, словно от удара молнии. Богиня злится. — Вы куете свои жизни. Ты сама решила отнять ошейник у юного энканта.
— Но я же не хотела его убивать! — взмолилась я вслух и довольно громко, чем привлекла к себе ненужное внимание. Со стороны послышались шаги, пришлось схватить подростка за руки и оттащить в узкую подворотню за собой. — Я просто хотела ошейник, всего-то.
— Энкант, потерявший или сломавший свой артефакт контроля, должен быть допрошен и казнен. Этого ли ты хочешь? — снова спросила меня богиня, отчего у меня неприятно загудело в голове и зачесались уши.
— Нет, демоны, конечно нет! — шепотом ответила я, стараясь при этом почесаться, но уши чесались все сильней.
— Поставь печать, прикажи ему закрыть свои силы, тогда он станет обычным человеком, простым рабом.
— Вот уж спасибо! И как прикажешь это сделать? — с сарказмом спросила я, на что услышала лишь смех. Больше богиня не проронила ни слова, покинула меня, вволю навеселившись.
Время было на исходе, нужно было бежать, вот только я не хотела бросать бедного паренька, но и не представляла, как накладываются эти самые печати.
— Эй! — позвала я мальчика и похлопала его по щекам, пытаясь привести в себя. Подросток не отреагировал. Сердце болезненно сжалось, а в голове было катастрофически пусто. Я решила попробовать то же, что сделала с матушкой: просто приказать. Сработало же раз, как знать, может и выйдет. Интуитивно приблизившись к мальчишке, я шепнула ему на ухо, вкладывая как можно больше властности в голос. — Посмотри на меня.
И он выполнил все в точности, как я сказала: подросток дернулся, как от пощечины, а в следующую секунду на меня уставились его прозрачно-голубые глаза, залитые кровью.
— Ты больше не энкант, — медленно и четко проговорила я, пристально вглядываясь в глубину голубых очей, стараясь подбирать слова, вкладывать частичку себя, — запри свою силу на замок и выбрось ключ.
Ничего не произошло: голубые глаза все так же сверлили меня, в них не было признака сознания или жизни, только отстраненность, а вот я была опустошена. Бисеринки пота собирались в капельки и стекали по моему лицу, падая на лежащего на холодной земле паренька. Я была мокрой насквозь, хоть выжимай одежду, было так холодно и тоскливо, что я зарыдала. А потом быстро надела себе ошейник и старательно подтянула ворот рубашки, скрывая тончайший металлический ободок. И снова ничего, я не почувствовала всплеска силы, или мурашек на теле, или вообще чего-либо, а вот сердце болезненно тянуло. Не выдержав напряжения, я упала подростку на грудь и разрыдалась во весь голос. За прошедшие два дня слишком много потрясений и открытий выпало на мою долю, и если до сегодняшнего утра я воспринимала все как приключение, то сейчас до меня вдруг дошло: на кону не азарт и веселье, а жизни.
На площади все поутихло, разбушевавшихся лэри почти удалось успокоить, лишь особенно буйные все еще подавали голос. Были слышны смешки служителей правопорядка, потешающихся над наивными простушками, а также отдельные приказы о массовой эвакуации.
Я была морально разбита, так и продолжала лежать на груди мальчишки. Тихий и редкий стук его сердца не отпускал меня, казалось, я побуду с ним еще минутку и уйду. Но минута слишком затянулась.
— Лэри! — раздался мужской голос совсем близко, — С вами все в порядке? Этот раб не обидел вас?
Оторвавшись от подростка я поднялась и увидела четырех мужчин в одежде служителей правопорядка.
— Энкант! Я помню его! — вдруг выкрикнул один из них и молниеносным движением достал кнут из-за спины, взмах руки, и петля на шее мальчика, который и не шелохнулся. В это же время пара служителей подхватила меня за руки, подняла и оттащила в сторонку.