Страница 24 из 90
Волновалась я просто дьявольски, даже сгрызла под корень все ногти от нервозности, хотя никогда раньше не страдала подобной привычкой. Сердце колотилось как бешеное, создавалось ощущение, что я вот-вот взорвусь на мелкие кусочки.
— Вперед, — шепнула себе под нос, подбадривая и подначивая двигаться дальше. Кто, если не я?
Пройдя сквозь несколько грязных двориков, я сбросила шляпу и платок, а также пиджак моего единственного костюма, оставшись в простой рубашке и серых брюках. В небольшом фонтанчике, что был по пути, я быстро смыла нанесенную на лицо краску, с силой оттирая глаза и губы, а волосы неаккуратно заплела. И пусть лицо и руки теперь неприятно пахли цветущей застоявшейся водой, это было мне на руку.
Что ж, теперь отступать некуда: все, или ничего.
Где-то впереди послышался рев толпы, я догадывалась, что это несметное количество молодых девиц голосило и крайне невежливо просило, нет, требовало показать им их “единственного и неповторимого”. При одной мысли о грядущем дамском произволе я чуть не прыснула в кулак, но сдержалась: рано веселиться.
Миновала еще пару двориков и узкую темную улочку. Удивительно, а ведь полностью погруженная в роль, я даже и не заметила, что день медленно перешел в вечер. Что также было мне на руку.
Голоса были все ближе, а нервы напряжены все сильней.
----
— Уважаемые лэри, настоятельно рекомендуем вам покинуть территорию невольничьего рынка, здесь не место молодым уважаемым дамам, — раздался усиленный заклинанием голос местного стража. И слышались в этом голосе истерические нотки, неуверенность, а значит все шло по плану.
Я боялась, что стоит мне появиться поблизости энкант, как они сперва обнаружат меня, а после убьют. Наверно поэтому входила на людную площадь затаив дыхание. Шаг, второй, третий — энканты молчат, лишь неуправляемая толпа вокруг меня постепенно сжимается кольцом, отсюда так просто не выйдешь, придется приложить усилия. “Ищи самых неохраняемых, дальше дело за мной”: вспомнились слова Баяна и я заозиралась, выискивая нужных.
На площади было более тридцати групп стражников, держащих на помостах закованных в цепи рабов, кто из них кто легко было понять по тонким, почти невесомым ожерельям. Аккуратные металлические ободки совсем не привлекали внимание, словно сливаясь с человеческой кожей, однако, стоило мне начать внимательнее рассматривать вещицу одного из рабов, я ощутила словно удар под дых. Следом дернулся юноша, чей ошейник я рассматривала, и прокашлявшись заволновался, принялся крутить головой по сторонам. “Выискивает меня”: поняла я. К моему великому облегчению, менталистов на площади было мало. А может и к горю: вполне возможно, остальные уже служат лэрам и лэри, или сломались и погибли. Как сказал Баян, с годами нас рождалось все меньше и меньше.
Девицы на площади совсем разошлись, вскоре несколько стражей были ликвидированы — бедолагам просто связали разноцветными шалями руки и ноги, а рты позатыкали белоснежными носовыми платочками. Тем временем я заметила группу рабов, которую почти не охраняли: несколько худых подростков в рваных тряпках дрожали на вечернем воздухе, зябко прижимаясь друг к дружке, а приставлен к ним был всего один страж. Внимательно присмотревшись, я заметила, что из десятки мальчишек всего у одного есть ободок на шее.
— Ну здравствуй, — сказала я шепотом, не слыша собственных слов от рева толпы. Черноволосый паренек сложился пополам от боли, стоило мне попытаться внимательнее рассмотреть его ошейник.
Плавно пробираясь сквозь девиц я все раздумывала: откуда у менталистов такая странная реакция, неужели простой взгляд может причинить боль? Я всего-то пыталась прочитать надписи. А потом одернула себя вспомнив Ларгуса, заставившего меня поверить в то, что я истекаю кровью и умираю. Как знать, может в тех надписях заложены магические указания или проклятия, а я, читая про себя, активировала их? Да, что говорить, права была матушка, наше наследие — “гнилая кровь”, подарочек так себе.
Беспорядок набирал обороты, каждый новый шаг к цели давался все трудней и трудней. Мальчишка похоже чувствовал опасность, он метался среди остальных подростков, даже заработал удар плетью от охранника.
“Ну я тебе задам”, только и успела подумать я, как обидчик истошно закричал и упал.
— Ой! — вырвалось у меня, чутье подсказало, что я случайно активировала силы, обнаружив себя.
Моментально со всех сторон послышались голоса энкант:
— Опасность, свободная энканта! Опасность, свободная энканта.
Испуганная до невозможного, я присела. Времени оставалось мало, нужно было поторопиться. Уже на корточках я пробиралась к помосту, периодически отхватывала удары локтями и коленями, но не остановилась ни на минуту.
— Мы что, зря сюда пришли? — выла где-то справа от меня высоченная девица, подняв хилого молодого стража за грудки над землей. Ей вторил хор подружек, то и дело толкая кулачками перепуганного служителя правопорядка.
— Он моя судьба, любовь всей моей жизни, я точно знаю, пустите меня немедленно! — где-о слева от меня белугой разрывалась дама постарше, язык не поворачивался назвать ее лэри, уж больно выделялись пушистые усы над пухлой верхней губой.