Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 113



Ветви хлебного дерева лезли в окно и загораживали солнечный свет, рисуя тенью причудливый узор на ткани веера. Они путали, мешали выводить сложный иероглиф и одновременно заполнять его магией. Эртанд поморщился и продолжил работу. Деться все равно было некуда – в доме стоял всего один стол. Просить передвинуть его к другому окну выглядело бы слабостью. Молодой тинат не мог себе ее позволить.

Или следовало теперь именоваться хранителем?

Так же сильно, как и пляшущая тень, отвлекали голоса за окном. Ветхий дом находился на отшибе деревни, но недостаточно далеко, чтобы не слышать пересуды местных жителей. Люди то удивлялись погоде – небывалой жаре в начале осени, то обсуждали, как жрецы истолковали жутковатый ржавый цвет солнца, то сетовали на неурожай. Раскинувшиеся вокруг селения виноградники едва ли не каждую декаду секло градом и заливало дождем. В последние несколько дней с неба не пролилось ни капли, зато усилилась другая напасть – огненные вихри. Сады, которые к этому времени уже должны были потяжелеть гроздьями сочных плодов, почти беспрестанно дымились. Вместо того чтобы радовать крестьян зеленью, они тянулись к небу оголенными ветками, будто старческими руками, тщетно пытаясь поймать лучи скрытого за дымкой светила.

Только беглый маг и его новые спутники видели, как пожухлые листья, скручиваясь, превращаются в нат смерти, а тот распускается на растениях кроваво-алым цветком. Силанцам придется поголодать эту зиму. Но если Эртанда с Забвением ждет успех, то уже в следующем сезоне они снова смогут порадоваться богатому урожаю и нарастить жирок.

Отвлекшись на мгновение, Эртанд глянул на бывшего раба. Высокий загорелый мужчина с пепельными волосами сидел напротив. Его лицо со шрамами на левой щеке хранило невозмутимость – он не сомневался, что молодой тинат справится с заданием зачаровать веер.

Думая об этом человеке, Эртанд испытывал смятение и не мог понять, какое из множества чувств к нему испытывает. В то время как он сам обмирал от ужаса и жался к стенам в залитом кровью Тамин-Арване, Забвение шел посреди улицы, не обращая внимания ни на стражу, ни на бои с мятежниками, ни на мертвецов под ногами – вообще ни на что. Нат страха не промелькнул в нем ни разу.

Уверенность – этим он вызывал восхищение.

Судя по всему, он был именно тем магом, об отсутствии которых когда-то сокрушался Улланд. В городском поместье Забвение помог эс-Мирду избавиться от рези в желудке и усталости, начертив всего пару символов на коже. На континенте уже лет шестьсот, с последней войны тинатов, ничего не слышали о магах с такими умениями. Нужно было не просто знать правильный нат для каждого органа и отдельного случая, а встроить его в вечно изменяющиеся линии человеческих сущностей, таких же непостоянных, как ветер, и влить в иероглиф силу. Куда больше силы, чем в ошейник. А раб провернул это с такой легкостью, словно выпил молока.

Его невероятным способностям Эртанд завидовал и в то же время гордился, что Забвение принял его в ученики. За два дня, прошедших с момента их встречи, бывший раб объяснил и показал столько всего, сколькому в обители не удалось бы научиться и за целый год.

И все же где-то в глубине души Эртанда тлела досада. Он-то думал, что один такой, что он найдет Сердце мира и спасет мир. А оказалось, что кто-то успел раньше.

И это было тем, что его пугало.

Забвение рассказывал странные вещи. Например, он подтвердил, что Сердце мира – это артефакт. И биение прекратилось не просто так, а потому что механизм следовало исправить.

Смеяться хотелось уже на первой фразе. Выходит, все жреческие истории о том, что это настоящее, живое сердце земли, которое заставил пульсировать великий Иль, – глупые сказки? Вигларт объявлял нечто подобное на памятном собрании в обители, но тогда многие решили, что одиозная новость – это нелепая попытка успокоить народ. А Забвение не просто рассказывал то же самое. Он утверждал, что прикасался к Сердцу собственными руками.

Не умей Эртанд видеть правду, не поверил бы ни единому слову. Он понимал, почему подробности из бывшего раба не вытянуть клещами. Нарвись тот на истового прихожанина – и его обсмеяли бы, да еще побили в придачу.

Похоже, это действительно произошло. На вопрос, как Забвение оказался среди невольников, он хмуро ответил, что искал Сердце мира не в одиночку. Когда дошло до дела, некоторые из его друзей решили, что лучше знают, как распорядиться невероятным артефактом. Оставалось только убрать с пути того, кто привел их к цели.

Когда бывший раб говорил об этом, в нем темной волной поднимался тот самый нат, который Эртанд заметил в обители. И каждый раз казалось, что вот сейчас, еще немного – и эта волна перехлестнется через край, залив все вокруг себя кровью.

Судя по обмолвкам, крови в тот раз и правда было немало. К счастью, Забвение начал подозревать предательство до того, как грянул гром, и успел спрятать артефакт в надежном месте. Чтобы попасть туда, требовалось пересечь горы и пройти половину Шердаара – путь неблизкий и сложный даже при хорошей подготовке. А времени на нее не было. С каждым днем нат смерти становился все ярче.

- Да когда уже наконец будет готово? – нетерпеливо спросили прямо над ухом.

Рука от неожиданности дрогнула. Эртанд уже испугался, что веер будет загублен, но сумел довести линию до конца. Он выдохнул с облегчением и бросил свирепый взгляд на здоровяка.