Страница 12 из 20
Берия уставился, нет, скорее вцепился в красные с желтоватым налетом белки уставших глаз вождя из-за сотни прочитанных бумаг – справок, донесений, приказов, директив и, конечно же, от недосыпаний. – Я поеду только в Тегеран. Нам нужно создать в иранской столице штаб оперативного реагирования во главе с грамотными чекистами.
– У нас там имеется боеспособная резидентура по линии внешней разведки, – заметил Берия. – Мне Павел Михайлович Фитин докладывал, что среди армянской диаспоры не только в Тегеране, но и по всей Персии есть много наших глаз и ушей.
– Что резидентура, что разведчики, глазами и ушами надо руководить, они привыкли жить вольницей, а немец, как мне докладывали, готовится тоже серьезно. Он хочет выкрасть или убить нас троих.
«Неужели что-то новое пронюхал этот рвущийся к власти Абакумов и опередил меня в докладе Хозяину?» – подумал Лаврентий Павлович, и желваки на его скулах заходили интенсивнее.
– Я готов направить начальника Второго управления НКВД Петра Васильевича Федотова. Грамотный, цепкий, опытный чекист, – заторопился с ответом Берия.
– Ну что ж, пусть готовится, – рассеянно обвел глазами кабинет вождь. – Только предупреждаю, чтобы никто не узнал, куда он отлучится.
– Ясно, товарищ Сталин.
– Подготовь мне документ относительно усиления охраны нашего посольства в Тегеране.
– Кое-какие наметки у меня уже есть, – Берия решил заверить Сталина, что до вызова он думал об этом.
– Не кое-какие, а когда будут конкретные мероприятия, тогда и доложи, не тяни. – Сталин, как показалось Лаврентию Павловичу, зло сверкнул уставшими очами: – Чем скорее, тем лучше.
– Есть! – коротким армейским словом по-солдафонски рубанул Берия.
– Свободен, я тебя больше не задерживаю.
Лаврентий вскочил и быстрой походкой на коротеньких ногах засеменил к выходу. Ему не хотелось, чтобы вождь задавал какие-то вопросы, на которые пришлось бы мучительно искать ответы. В такие моменты он ненавидел себя и своего Хозяина, вопросы всегда были неожиданные, порой каверзные, а на них надо было отвечать конкретно и не тянуть резину. Тумана вождь не любил, как не любил и «плавания» при ответах.
На следующий день Сталин вызвал Абакумова и поручил ему решить одну важную задачу, предварительно обрисовав предстоящую международную встречу в Тегеране.
– Товарищ Абакумов, мне нужен помощник за границей, именно военный контрразведчик, грамотный чекист-профессионал, желательно статный, симпатичный, умеющий располагать к себе людей, как женщин, так и мужчин. Ему мы поручим как старшему руководить нашими силами охраны в стране пребывания и решать другие вопросы в Иране. Там полно военных, как раз это прерогатива Смерша, не так ли?
– Так точно, товарищ Сталин, – по-военному ответил Виктор Семенович.
– Но смотрите, об этом никто не должен знать. Есть у вас на примете такой человек? Можете ли назвать его вот прямо сейчас?
– Не-е-ет, – с растяжкой, откровенно признался руководитель военной контрразведки. – Мероприятие ответственное, надо прокрутить хоть несколько кандидатов, чтобы определиться.
– Ну, покрутите… Даю вам трое суток на решение этой задачи, – приказал нарком обороны своему заместителю по безопасности.
Военная контрразведка в лице особых отделов в то время уже вышла из состава НКВД. Смерш входил в систему НКО СССР. Наркомом оборонного ведомства стал Сталин.
– Будет сделано, – отчеканил Абакумов.
– Выберите только такого, чтоб был представителен, силен, умен и решителен, – опять заострил внимание подчиненного с Лубянки вождь.
– Ясно, товарищ Сталин…
Через отведенное время Абакумов снова сидел в кабинете у Сталина и докладывал, что у генерала Железникова на Брянском фронте есть такой человек.
– Он помощник начальника военной контрразведки фронта, подполковник Кравченко Николай Григорьевич. Выходец из казаков, украинец-восточник. Кандидат отвечает всем предъявляемым вами, товарищ Сталин, требованиям.
– Ну тогда вызывайте его, я тоже хочу с ним познакомиться. Но сначала выясните его состояние здоровья, желание отправиться в непривычную командировку, только пока без подробностей, не забывая и другие профессиональные вопросы. Вы, я думаю, понимаете, о чем я говорю.
– Да, товарищ Сталин!
– Ну тогда действуйте. Вы свободны…
– Есть, товарищ Сталин.
Абакумов быстро покинул кабинет Верховного главнокомандующего и в приемной у его секретаря Поскребышева застал чем-то озабоченного Ворошилова. На приветствие Абакумова он молча кивнул и прошел в кабинет вождя.
Душным июльским днем сорок третьего года шифровкой из Центра подполковник Н.Г. Кравченко был вызван из Брянского фронта в ГУКР Смерш.
Когда генерал Железников сообщил подчиненному, что его ждут на приеме у руководства Смерша, Кравченко удивился, но не стал задавать уточняющие вопросы, знал – приказы военные, в том числе и в ЧК, не обсуждают. А еще он понял, что сам руководитель контрразведки фронта тоже не знает никаких особых подробностей. Он находился в таком же неведении, как и сам приглашенный…
Сборы были недолги.
На военно-транспортном самолете он добрался до Белокаменной быстро, хотя и не очень комфортно – в таком самолете уютных кресел не было. Их замещали длинные лавки вдоль холодных бортов.
Москва встретила офицера непривычной тишиной после постоянной огневой канонады на фронтах, отчего в ушах остаточно продолжало гудеть даже тогда, когда не стреляли. Здесь в Москве царящая тишина им воспринималась воистину звенящей. Как показалось Николаю, она тяжким грузом стала наваливаться на него и, казалось, вот-вот раздавит. Сказывалось и волнение из-за неизвестности. Неожиданно китель стал ему слишком узок. Он расстегнул ворот и задышал полной грудью…
Устроившись в гостинице, Кравченко позвонил дежурному по Главку.
– Вас ждет генерал Абакумов завтра в 10.00. Приведите себя в порядок. Он не выносит неопрятно одетых людей, тем более сотрудников. Прошу не опаздывать. Разрешение на проход в дом номер два будет готово к вашему прибытию в бюро пропусков, – проинструктировал дежурный офицер.
– Понятно, – коротко ответил Кравченко.
Николай Григорьевич подошел к четвертому подъезду, открыл массивные дубовые двери, обратив внимание на крупные детали бронзовых ручек, натертых руками сотрудников Лубянки до блеска.
«Видать, много народа ходит здесь, даже металл не тускнеет, – подумал Николай.
Прибыв на Лубянку, он поднялся на лифте на указанный этаж, зашел к дежурному по Главку и, получив соответствующий инструктаж, без пяти десять вошел в приемную хозяина Смерша.
В 10.00 четко отрапортовал:
– Товарищ генерал, помощник начальника управления контрразведки Смерш Брянского фронта подполковник Кравченко по вашему приказанию прибыл.
– Здравствуйте, Николай Григорьевич, – Абакумов встал из-за стола и направился к подчиненному. Он протянул ему руку, поздоровался. Приятный запах одеколона исходил от его наглаженной гимнастерки с двумя большими нагрудными карманами. Поверх гимнастерки находился без портупеи с накладной звездой на бронзовой пряжке широкий офицерский ремень, туго стягивающий спортивного телосложения торс хозяина кабинета.
«Однако же крепкое рукопожатие у начальника. Видно, мужик силен физически», – подумал Кравченко.
«Стальная рука в этом высоком черноволосом украинце. Чувствуется у казака силища – дай боже. Такого и я туда хотел, и Сталин, думаю, согласится с кандидатурой. Да и умишком природа его, видать, не обошла, как мне докладывали направленцы и кадровики. Статный мужик, гренадер настоящий», – в свою очередь предался коротеньким и быстрым раздумьям Виктор Семенович, идя к столу, а затем усаживаясь на свой деревянный стул с высокой спинкой.
– Садитесь, – хозяин кабинета предложил мягкое кресло у приставного столика.
– Спасибо.
– Ну не разговаривать же нам стоя. А речь пойдет о важном, ответственном деле.