Страница 4 из 19
Шорох и хруст раздались прямо за спиной, и меня словно порывом ветра кинуло подальше от кустов.
– Не бойся, это Фуссо, – с тонкой усмешкой успокоил меня правильно понявший этот маневр плейбой. – Он всего-навсего мое домашнее животное.
И снова в голосе чужака скользит еле заметная язвительность, вот только мне некогда разгадывать ее причины, – из просеки, проделанной в кустах, вылезает нечто настолько ужасное, что я бы завизжала и рванула куда подальше, если бы хозяин монстра это не предусмотрел. И потому стою, выловленная за целый пока рукав, а рука незнакомца держит его так крепко, что мне невольно взгрустнулось по тетушке. Вот от нее я выкручивалась за пару секунд.
А от этого – пока подожду, но только до того момента, пока не появится ясность, куда бежать-то. Вылезший из кустов монстр тем временем пришлепал поближе и послушно замер перед хозяином. Нет, я и тут не завизжала – и пострашнее видела. В компьютерной игре. Есть у одной моей подружки комп, и даже модем к нему. Натуральный наркотик, хотя ее предки почему-то рады. Светка с нами ни на речку, ни на дискотеку в Ивановку не бегает; как дела по хозяйству переделала, так в свой инет лезет. У нее там тоже вроде как друзья, только я этого не понимаю. С одной стороны, живые, даже поговорить можно, а с другой – как надоест им или настоящие придут, отсоединяются – и сиди с намытой шеей. Вот тогда она игрушку и включает, там у нее тоже друзья и монстры различной степени пакостности.
– Молодец, Фуссо, – небрежно кивнул незнакомец, – хорошо поработал, получишь сегодня кусок мяса. Иди за нами.
Жуткая тварь ростом со стол, напоминающая краба на куриных ногах, послушно обойдя нас, замерла позади. Чужак потянул меня за локоть, и я безропотно шагнула вперед, прекрасно понимая – сбежать от них сейчас мне и близко не светит.
Впереди топает так ни слова и не сказавший спутник сереброволосого, сзади – его монстр. А рядом он сам, продолжая крепко меня придерживать, вроде как с благими намерениями не дать споткнуться. Хотя мне тетушка все уши прожужжала, повторяя, что благими намерениями выстлана дорога в ад. Да и мой собственный жизненный опыт подтверждает: никто ничего за просто так случайно встреченному незнакомцу делать не будет. Значит, нужно им от меня что-то, вот как бы еще узнать поточнее?
Если бы он с первого взгляда определил во мне девчонку, тогда я могла бы предположить один совершенно невероятный вариант – что заинтересовала такого красавца как жертва для извращенного сексуального эксперимента. Для всего остального у такого парня должно быть не менее батальона поклонниц.
Но поскольку этот вариант, к моей несказанной радости, отпадает, версий, за каким фигом ему потребовался выуженный из колючих кустов парнишка, у меня ноль целых и ноль десятых. Кроме самых жутких, разумеется, но их я пока стараюсь гнать из головы. Чего себе заранее нервы портить, а вдруг еще обойдется? Надежда, как все говорят, умирает последней.
Куда мы топаем, пока непонятно, по самому дну лощинки вьется пробитая в зарослях просека, точная копия дорожки, проделанной к моему убежищу монстром. Припомнив его огромные передние лапы, похожие на клешни рака, начинаю догадываться, кто именно ее и прорубил. Очень полезная домашняя зверушка. Подозреваю, что с такой можно гулять без опаски в любом лесу, битком набитом хищниками. Что ему какой-то хищник, если под ногами мне иногда попадаются чисто срезанные стволики толщиной в руку?
«О-ох! Ну и лохушка же ты, Катерина! А еще считалась ушлой и осмотрительной! А такой простой вещи сразу не сообразила!» – пилила я себя любимую за свою недогадливость. Совсем мозги растеклись, едва тебе пару раз улыбнулся красавчик-абориген. До того докатилась, что утратила бдительность и не смогла сложить два и два, хотя обычно быстрее всех в интернате решала заковыристые задачки по логике и всегда угадывала еще в начале детективов, кто окажется убийцей. Простую вещь не сразу заметила – что пеньки на просеке, по которой тебя ведут, еще мокрые от сочащегося сока.
Значит, эта скала – вовсе не любимое место для каждодневных прогулок туземцев, и пробивались они на нее с какой-то целью. А если добавить тот факт, что, встретив меня, туземцы резко расхотели гулять, то и вывод тут только один.
Не знаю, как уж они проведали, что я там сижу, но шли именно за мной. И от осознания этого ясного факта мне стало как-то очень не по себе. Даже захотелось назад, к тетке, все же не такая она и вредная, просто жизнь у нее тяжелая. И творог она меня три дня есть бы не заставила, это-то точно. Хоть и крута иной раз бывает, но отходчива, уже к обеду, поглядев на мое нарочито несчастное лицо, отобрала бы злосчастную миску и бухнула на стол полную тарелку моей любимой картошки, жаренной тоненькими румяными ломтиками с хрустящей корочкой. Я украдкой вздохнула и задвинула эти воспоминания подальше. Мне не ностальгию сейчас разводить нужно, а о своей шкуре подумать. И постараться как-нибудь разведать, зачем все-таки я им понадобилась.
А для этого я знаю лишь один способ – нужно включить дурочку. Вот только пока этого делать не стану – рановато. Сейчас для меня самое правильное – поменьше говорить и побольше слушать, а еще лучше – постараться запомнить все, даже самые мельчайшие детали. Неизвестно, что может помочь выбраться на свободу, все-таки надежда… Ну про это я уже упоминала.
– Высоты не боишься? – с очень доброй улыбкой смотрит холодным испытующим взглядом красавчик. – Кстати, мы еще не познакомились. Мое имя Роул, а твое?
– Кэт, – произнесла я с легкой запинкой свою уличную кличку, чудом успев в последний момент поймать вертевшееся на языке «Катя». – А высоты не боюсь.
– Тогда садись, Кэт, – показывая на стоящее на ровной площадке странное сооружение, предложил Роул. – Я пристегну.
Сердце затрепыхалось от предчувствия опасности: садиться в непонятное креслице, словно срезанное в интернате с качелей для младших и установленное на торчащие в стороны ножки, не хотелось категорически. Однако Роул смотрел ожидающе, а стоящие неподалеку два таких же сооружения вселяли слабую надежду, что это кресло вовсе не пыточное. Я в последний раз оглянулась на замершего в двух шагах от меня Фуссо… Нет, не убежать мне от него, – и, не снимая с плеч рюкзачка, обреченно опустилась на сиденье.
Довольно мягкое и комфортное, к моему изумлению. Роул ловко пропустил между подлокотниками широкий кожаный ремень и закрепил его сбоку. На вторые качели шустро взобрался монстр, и его приматывал молчаливый напарник Роула, на третье сел он сам.
Несколько минут не происходило ровным счетом ничего, и я успела почти расслабиться, как вдруг по площадке метнулись темные тени, и чьи-то огромные крылья мелькнули перед моими глазами. В тот же миг я почувствовала, что земля под моими кроссовками провалилась. Зажмурив глаза и сжав зубы, чтобы не завизжать, изо всех сил вцепляюсь пальцами в подлокотники и несколько мгновений жду страшного удара… пока по бьющему в лицо потоку теплого воздуха не начинаю понимать, что именно произошло на самом деле. Это не земля провалилась, это я лечу. Опасливо приподнимаю ресницы и сразу захлопываю снова, столько солнца и ветра рвется мне прямо в лицо. Эх, жаль, что рюкзачок сейчас не достать, там должны быть солнцезащитные очки, если не забыла бросить.
Полет продолжался недолго, минут десять, потом под ноги внезапно ударила земля, и стих бьющий в лицо ветер.
– А ты молодец, Кэт, и правда не боишься высоты, – прозвенел рядом серебристый голос хозяина, и я осторожно приоткрыла глаза.
Чтобы от потрясения тут же распахнуть их во всю ширь. Там, на горке, когда Роул сказал, что у него неподалеку дом, мне вначале представился небольшой домик вроде теткиного. Когда он сказал про гардероб, дом, появившийся перед моим мысленным взглядом, заметно подрос и стал добротным, как особняк председателя колхоза.
Но то строение, что возвышалось теперь перед моими глазами, было по меньшей мере дворцом. Необыкновенно, поразительно, волшебно красивым дворцом для сказочного принца. Причудливо сложенным из фиолетового местного камня, отполированного до зеркального блеска. Вокруг дверных и оконных арок, а также по замысловатым выступам, названий которых я не знала, вился потрясающе изящный орнамент, выложенный из того же камня, только более светлых, тщательно подобранных оттенков.